Чтение онлайн

– Приезжайте еще! Вы забавный! – кричала вслед миссис Бофи и размахивала призывно букетом; в зеркале заднего вида в машине Рори мелькали лиловые пятна, и, казалось, Инч впадает в безумие…

Еще через неделю Экклз возжелал увидеть Рори Инча.

– Я дал ему достаточно времени, – сказал Тревор Барри Субону, – он не пожелал рассказать все, как было, тем хуже для него.

Рори шагал по дорожке к особняку, зная, что Тревор изучает его на экране монитора. Инч был подтянут, независим и производил впечатление вполне благополучного человека.

Рори поднялся на лифте на третий этаж и медленно приблизился к кабинету Экклза, над дверью вспыхнула лампа. Рори вошел и… не поверил глазам: Экклз стоял посреди ковра без костылей и, увидев Рори, спокойно двинулся ему навстречу.

– Удивлен? – Тревор потрепал Рори по плечу. – Выгодно, когда другие и не подозревают, что ты можешь… хорошо, когда все думают, что ты слепой, а ты все видишь! Все думают, что ты глухой, а ты все слышишь! Все думают, что ты калека, а ты… – Экклз пружинно вернулся к столу, сел и продолжил: – Но любая ложь, Рори, не может длиться вечно. Ты хочешь мне что-нибудь сказать?

Инч оценил самообладание Экклза, годами игравшего роль калеки.

– Все прошло благополучно, Тревор, – Инч знал, что в случае успеха дела Экклз любил, когда его называли запросто по имени, тогда его причастность к выполненной работе, к делу, сделанному другим, становилась более очевидной.

– И это все?

– Все.

Экклз снова поднялся, прошелся по кабинету, будто наслаждаясь собой в новом качестве – немолодого, но вполне крепкого мужчины.

– Рори, ты ненавидишь меня? – Тревор говорил мягко, даже с участием.

Инч помотал головой. Тревор никогда еще так не говорил с Инчем. «С чего бы это Тревор решил раскрыться, без сомнений отбросив костыли, которые таскал годами? Такое добром не кончается». И все же Рори не волновался, сработано чисто, ни одна душа не знала, что провернул Инч, ни одна, если не считать…

– Зря, Рори, – Тревор погладил голову бронзового Будды. – Упираешься? Тогда я расскажу. – Тревор примолк, будто давая Инчу последний шанс одуматься. Рори знал, что Тревор не прощает игры не на партнера, игры только на себя. Инч глянул на галстук Экклза: лиловый. Права была Джипси Гэммл, когда уверяла Рори, что чертовщины кругом пруд пруди, определенно, каждый в своей жизни не раз убеждается в этом. Рори смежил веки, чтобы вызвать образ Сандры и просить у нее защиты; к его сорока годам только один человек – Сандра – вроде бы соглашался двинуть вместе с Рори в путь, к старости.

– Итак, Рори, хочу предложить тебе очередное дело, – Экклз искрился в предвкушении расправы и не скрывал этого. Инч пытался понять, куда клонит Тревор, и не мог. Обычно, когда Тревор предлагал новую работу, все с готовностью соглашались, ясное дело – деньги. Сейчас, когда впервые в жизни Инч стал обладателем суммы, исключающей необходимость работать, он заколебался, промолчал, не выказал привычной готовности, и Экклз сразу углядел это. – Не вижу радости, Рори. С деньгами стало полегче, малыш?

– Устал, должно быть, перенапрягся, что ли, – Рори не любил, когда его заставляли отводить глаза, – я б повременил, похоже, заболеваю…

Тревор искренне рассмеялся, шумно, не скрывая восторга.

– Сейчас я расскажу про твою болезнь. Один парень, не подумай, что я, уже переболел ею когда-то. Представь, нужно было убрать Смита. Смит – величина! Иначе кто раскошелится? Тот парень рассуждал так: «Если некто хочет убрать Смита, значит, Смит немалого добился, если человек добился немалого, у него должны быть враги – обманутые друзья, оболганные компаньоны, завистливые конкуренты, брошенные любовницы…»

Рори припомнил пустырь и то, как его завалили на землю, как сверлом буравили дыры в животе… Тогда он выкрутился, теперь не получится. Тревор говорил именно теми словами, что сам Рори, пересказывая Сандре Петере свой план.

Экклз нахмурился, ему показалось, что Инч недостаточно внимателен.

– Надо найти всех состоятельных врагов Смита, подумал этот парень, пугнуть их или убедить по-доброму и предложить убрать Смита. Каждый враг Смита, разумеется, будет уверен, что выполнили только его заказ. Потом получить деньги с Тревора Экклза и… в теплые края, Рори? Так просто заменить Смита на Сэйерса, не правда ли, Рори?

Отвечать не имело смысла. Иич перестал волноваться, как случается с людьми, когда самое страшное уже случилось. Вошел Барри Субон, скорее всего, Тревор нажал кнопку под столом и вызвал помощника; никто не смел без стука входить к Экклзу, и Субон был вызван, чтобы полюбоваться торжеством Тревора и получить еще один урок лояльности. Субон посмотрел сквозь Рори, как сквозь стекло, запустил руку в карман и вытащил брелок – золотая крыса, точно такой брелок Рори видел у Сандры. Субон никогда бы не допустил такой оплошности случайно, сейчас он дал понять, что его крыса выдала Инча, и Экклз впервые без неприязни посмотрел на золотую вещицу.

– Ничего страшного, – Тревор в глубине души побаивался этой туши, хотя и понимал, что Рори не вооружен, охранники в холле знали свое дело. – Иди, Рори.

Инч поднялся, Субон вращал на пальце крысу из золота, и желтый металл сверкал, отбрасывая блики на пиджак Субона.

Рори наслышался разного о крысах Субона, знал их класс – работают без зазоров, знал, что Субон умел мастерски подставлять крыс тем, кому не доверял Экклз. Рори попытался бы спасти свою жизнь, не будь крысой Сандра Петерс, его не страшила расправа, он уже не боялся, только горечь обмана слегка кружила голову и пощипывала веки.

Экклз достал бумагу из ящика, подцепил вечное перо, принялся водить по строкам. Субон умудрился ни разу не посмотреть в глаза Инчу, ни разу даже искоса не бросить на Рори взгляд.

Дверь за Инчем закрылась. Субон преданно взглянул на Тревора. Экклз дотронулся до жидкой челки, покачал головой, будто сожалея о предстоящей потере:

– Во Вьетнаме, Барри, это называлось – зона свободного огня. Делай что хочешь и с кем хочешь. Остальное на ваше усмотрение. – Экклз включил монитор на приставном столике, и оба – Тревор и Субон – долго смотрели, как по дорожке от особняка медленно удаляется Инч. Рори замер у жасминового куста, отломил веточку и провел по верхней губе так, что несколько белых лепестков осыпалось.