Чтение онлайн

Мы шли в деревню Солавэй. Капитан, как выяснилось, родом оттуда. В эту деревню часто захаживали купцы из Вертэнда. Груз? Вино, оливковое масло и… кошки. Да-да, вы не ослышались. Особый заказ людей норра Вертэнда. Десять клеток с этими мохнатыми созданиями. Цена ушастого груза — больше двух тысяч даллиноров. Шесть приличных домов в каком-нибудь небольшом городе. Меня до сих пор удивляло, что в Асперанорре никто не разводит кошек! Прибыльное же дело! Несмотря на все королевские запреты и эдикты. Ей-богу, появится свободное время — займусь обязательно. И лошадей разведу западной породы. Вороных.

Кстати, судно, на котором мы шли в Асперанорр, очень походило на погибшую «Русалку». Как говорится, от киля до клотика. Даже разговоры здешних мореманов не отличались от пиратских баек. О женщинах, еде и выпивке. Ну и о русалках, конечно. Для разнообразия. Пока кто-нибудь не вспомнит про гнев Хаббе и не приструнит трепача за многоглаголание.

Мы с Олегом Сенчиным большую часть времени проводили на палубе, неподалеку от рулевого. Устроились в тени надстройки на мешках и разговаривали. Общались по большей части на местном языке, чтобы пополнить его словарный запас. Олег начал учить язык на юге, и его произношение оставляло желать лучшего. Слова сливались в какую-то непонятную соловьиную трель. Я поначалу вообще не понимал, о чем он твердит.

Гномы Вархэса не только помогли попасть на судно, но и достали одежду. Мы решили следовать придуманной легенде и попросили найти для Сенчина поношенную рясу дюнка. Одежда нашлась. Теперь мы стали похожи на пилигримов во время путешествия на Святую землю. Нам только тонзуры и кипарисовых четок не хватало. Для полноты образа. Чем хороша сутана — капюшон широкий. Если набросить на голову, то, как ни старайся, лица не разглядишь. Это нам на руку. Тем более что капитан этого судна вчера вечером сообщил, что ему надо зайти в порт Сьерра. В трюме появилась течь — необходим небольшой ремонт. Я подумал и сообщил, что там мы и сойдем на берег.

Заход в порт Сьерра менял календарные расчеты, но нет лучше плана, чем новый, более обдуманный. Нет, я не собирался восставать там из мертвых. Имелись другие мысли. Может, они немного рискованные, но думаю, что верные. Месяц туда, месяц обратно — большой роли не играет. Жизнь, как я уже говорил, в Асперанорре неторопливая.

Море было спокойным, солнце теплым. Неподалеку мелькнула стая китов, идущая куда-то в сторону эльфийских земель. Один из них шумно выдохнул, выпустил фонтан водяного пара и опять ушел под воду. Не знаю, по какой причине, но все это — море, паруса, чистое небо и гортанный переклик матросов — напомнило мне «Аранхуэсский концерт». Как-то легла эта картина на сохранившуюся в памяти музыку.

— Я так и не понял про изгоев, — покачал головой Олег, провожая взглядом морских гигантов. — Получается, что те, кто ушел из клана Медведей, стали изгоями? Но ты говорил, что ваш Дарби тоже изгой? Он что, тоже ушел из клана Инвара?

— Нет, — ответил я. — Изгой — это общее название для всех гномов, которые покидают свой род. Для тех, кого не устраивают порядки и традиции их клана или просто приключений на свою задницу хочется.

— Ну прямо я, я и еще раз я.

— Да ты, Олег, просто сама скромность, — хмыкнул в ответ.

— Что есть, то есть, — спокойно согласился Олег и жадно вцепился зубами в кусок сухаря. Впился, да так им хрустнул, что у меня скулы свело — думал, у него зубы посыпятся. Нет, ничего подобного не случилось, и он с аппетитом начал жевать. Видно, здорово наголодался за это время — ел постоянно. Жирок нагуливал. От стола за уши не оттащишь. Поначалу матросы даже косились на него, но потом, видно, подумали, что монах и не может быть сытым. Вечно голодное создание, живущее в дороге.

Если я правильно понял рассказ гнома — древнего старца, то из клана Инвара Медведя ушло около пятидесяти человек. Они вернулись в Асперанорр, назвались чужими именами и стали служить людям.

— И что, этих гномов-чужаков очень не любят? — поинтересовался Олег.

— Как тебе сказать, — хмыкнул я и пожал плечами. — Возьмем, к примеру, нашего Дарби. Он тоже изгой, но этих «непонятных» гномов, которые пришли в Асперанорр неизвестно откуда, опасается.

— Генетическая память?

— Не удивлюсь. Видишь ли, у них очень развито чувство интуиции. Если гном говорит, что угрожает опасность, то обязательно прислушайся к его словам. А чужаки… Они вроде и на глаза не лезут. Так — серыми мышками мелькают, но занимают приличные посты при дворах норров. Это судейские чиновники, служители архивов и библиотек.

— В общем — резиденты разведки, — перевел Олег. — Глубоко законспирированные.

— Можно сказать и так. За четыреста лет гномы-изгои из клана Медведей опутали своей сетью все королевство. Не сомневаюсь, что у них есть люди и при королевском дворе. Между прочим, Гонард Шэр — вылитый папаша Мюллер из фильма «Семнадцать мгновений весны». Того и гляди, головой покрутит, потому что воротничок шею натирает, да предложит классическое: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».

— Почему же они не идут на контакт с нами?

— Почему? Понятия не имею. Может, присматриваются, делают выводы. Кто знает? Они помогли мне. Два раза. И этот подарок, — я показал ему трубку, — мне помогал несколько раз. Не все так просто, как нам кажется.

— В общем, это просто инструмент для нашего ордена?

— Не совсем. Это скорее очень недоверчивый партнер.

— Их можно понять.

— Их четыреста лет пытались сжить со свету. Поневоле станешь недоверчивым.

— И тут, понимаешь, традиции… Клановые.

Да, насчет традиций своего клана он прав. Просто не в бровь, а в глаз. Дело в том, что Олег Сенчин у нас из очень обеспеченной семьи. Его папашка — владелец заводов, газет и пароходов. Тут и морские перевозки, и нефть, и золотишко, и денежки через карманные банки, чтобы налогов поменьше, а доходов побольше. Я, кстати, с его мордоворотами один раз встречался на узкой дорожке, когда Сенчин в Москву перебрался. Ребятки пытались нашу компанию под своим крылом пригреть. Старая история. Неприятная. У меня после той истории два шрама на ребрах осталось.

А вот сынок у Сенчина-старшего не в папашку пошел. Жил своей жизнью. Даже в Москву не поехал. Остался в Севастополе, денег у отца не брал и квартиру снимал где-то у черта на куличках. Со временем заработал на небольшую яхту и все свободное время проводил в море. Между прочим, о яхте он больше всего и горевал. Мол, такую ласточку потерял. Работал дизайнером-фрилансером и сильно над жизнью не заморачивался. Как в песне: «Спины не гнул — прямым ходил…» В общем — с характером парень. Такого можно убить, а вот сломать не так просто. Недаром его работорговцу Ульсу продали. Как упрямого, своенравного и непокорного раба, который склонен к побегам.