Право бурной ночи
Шрифт:
– Уф, все-таки здорово, что ты вернулась, – просопела я, – жаль, что мне надо будет в понедельник смотаться тут в одно местечко дней на пять.
– Что, еще не все беды общества нанизала на свое перо, акулка? – ехидно поинтересовалась Таньский.
– Нет, на этот раз заказуха, одна бизнес-дама жаждет увидеть себя на страницах журнала покруче. Платит хорошо, почему бы не написать?
– А кто это, я ее знаю?
– Ну-у-у… – я загадочно замолчала.
– Хорошо, можешь не говорить, потом сюрприз будет, – голосом Винокура прошепелявила Таньча.
Мы дружно засмеялись и пошли допивать жалкие остатки турецкого вина.
Да уж, сюрприз будет!
Глава 7
К вечеру понедельника я уже пребывала в полной боевой готовности. Или в трудовой? А, какая разница. Правда, из орудий производства я захватила только диктофон, ручку и блокнот. Да ведь, собственно, больше ничего и не надо. Еще я упаковала свой ноутбук, но, если честно, он мне нужен был вовсе не для работы, а для переписки с Лешкой. Словно в ответ на мои мысли запиликал знакомую мелодию мобильный. Нет, он точно телепат!
– Привет, звездочка! – пропела я в трубку.
– Ну, спасибо, – раздалось Лешкино мурлыканье, – вот ты меня уже и скотиной обозвала.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовалась я, – давай быстренько выкладывай ассоциативную цепочку, приведшую тебя к такому выводу.
– А тут и напрягаться не надо. Засветила, как оглоблей, со всей дури, – с жуткой обидой в голосе продолжал этот кривляка, – вот так вот сразу, в лоб – Звездочка. А Звездочка – любимое имя у хозяев для их коров. А корова кто? Правильно, скотина.
– Я потрясена!
– Правда? Ну, то-то, – загордился Лешка, – кстати, а извиниться?
– А полы тебе помыть?
– Ну, если ты так хочешь, то пожалуйста, приедешь в Москву – тебя будут ждать ведро и тряпка.
– А кто будет ведром? – тут же заинтересовалась я.
– Нет, это просто невыносимо, – расстроился Лешка, – за каких-то пять минут меня унизили и растоптали окончательно, сначала скотиной обозвали, потом тряпкой. Гадкая ты, невоспитанная.
– Да, это обо мне, не буду скромничать. Терпи, Лешик, я тебя сейчас на пять дней вперед напинаю, поскольку с завтрашнего дня мы будем вести исключительно официальные беседы, и не забудь – мы с тобой на «вы».
– С чего вдруг? – не въехал сразу Лешка. – А, точно, ты же сегодня к своей фифе перебираешься. Значит, уходим в подполье? Слушай, нам же необходимы позывные. Скажем, «Алекс» и «Юстас». Нет, это я уже где-то слышал. О, придумал! Ты – «ромашка», я – «шалфей», такие будем лекарственные и жутко полезные.
– Нет, тебе больше подходит не «шалфей», а «репей».
– Сострила, да? Напряглась из последних сил, бедняжка, – жалостливо протянул Лешка.
– Рады стараться, ваше превосходительство! – гаркнула я.
– Ну ладно, Степаненко, мне пора, – перестал развлекаться Лешка. – Знаешь, я буду очень скучать по тебе все эти пять дней.
– Но мы же все равно будем созваниваться.
– Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Созваниваться со мной будет не привычный мне вредный хомяк, а сушеная селедка, противная авторша, которую я буду звать исключительно на «вы» и Анна.
– Ах, так! А я буду разговаривать с капризной и несносной, тупой и упертой суперзвездой, и звать эту гадость я буду «господин Майоров», а в виде особого расположения – Алексей Викторович, вот! – я даже показала язык от азарта.
– Языки показываем! – немедленно отреагировал Лешка. Нет, но как он догадался? – Детство, да и только. Ну все, договорились. Прощай, кактус.
– Лешка, не говори так. Прощай – это навсегда. А на пять дней – пока, я буду скучать.
– Ну прости, я исправлюсь. Пока, кактус, я буду скучать.
Я смотрела на пищащую короткими сигналами трубку и готова была разреветься. И что это со мной последнее время, глаза вечно на мокром месте. Наверное, из-за смерти Илюхи совсем расклеилась. Ну ничего, у Жанки отдохну, подлечу нервишки.
Жанкин водитель был точен. Ровно в шесть вечера у подъезда засигналила машина. Я подхватила свои клунки, спустилась вниз и погрузилась в поданный экипаж.
И вот я снова в Жанкином палаццо. Поскольку день выдался жарким, вечер тоже не обжигал холодом. Жанка встретила меня в легких шортиках и полупрозрачной маечке, причем невооруженным глазом было видно, что под маечкой, кроме Жанночки, ничего нет.
– Везет тебе, Жанка, – раззавидовалась я, – такую фигуру сохранила, с ума сойти! А ведь когда-то и я могла смело носить шорты.
– Почему когда-то? – удивилась Жанка. – А сейчас что тебе мешает?
– Ты очень воспитанная женщина, спасибо тебе, – расстрогалась я, – но где ты видела антилопу гну в шортах?
– Да ладно тебе, – рассмеялась Жанка, – иди лучше, располагайся в своей комнате, Ксюша тебя проводит. Освоишься – спускайся вниз, ужин в восемь.
– Ужин при свечах? – осведомилась я. – Фамильные бриллианты надевать?
– А что, есть? – как-то странно взглянула на меня Жанна.
– Разумеется. Подвески, колье, диадема, пар десять сережек, браслеты всякие, – зачастила я.
– А, понятно. Ну, если только диадему, – хохотнула Жанка.
Молчаливая Ксюша проводила меня в отведенную мне комнату. Она же тащила вещи, никак не реагируя на мои попытки понести хоть что-нибудь. Жанкина гостевая, ставшая на это время моим пристанищем, разила наповал. Больше всего она напоминала материализовавшуюся иллюстрацию какого-нибудь навороченного журнала по дизайну. Продумано все было до мелочей и очень удобно. Даже своя ванная комната имелась, и преогромная.
Развесив свои немудреные пожитки, которые очень сиротливо смотрелись в роскошном шкафу, я отправилась исследовать ванную и ее содержимое. А всяких флакончиков, баночек, тюбиков там было несметное множество. Вылив в здоровенную лоханку, именуемую джакузи, понемногу из разных флаконов с пенами для ванн, я с опаской включила воду. Прожила я на свете уже… лет, но впервые лично удостоилась омовения в этом непременном атрибуте так называемого евроремонта. А ничего так, приятственно.