Чтение онлайн

— Как-то не верится…

— Зря. У этого Дикина такая была злость в глазах, просто, чуть стол не поехал по студии. Минуты три боролись, потом Иван Дмитриевич стал одолевать, Дикин занервничал и руку от стола оторвал.

— Ой, я потом валерьянку пила. А вдруг было бы наоборот?

— И об этом они говорили. Савушкин сказал: мой принцип — начинай дело, только если уверен. Посмеялись они. Савушкин ему: не узнаю заслуженного хулигана. Дикин говорит: пока ты со штангой баловался, я создавал свободный профсоюз. Иван Дмитриевич ему отвечает: знаешь, у нас пятнадцать минут осталось, ты давай, пересказывай мне свою программу, я постараюсь что-нибудь из нее взять для себя. Короче, расстались друзьями.

— Ну и как вам вчерашнее шоу?

Егорыч не скрывал своей радости. Особенно ему понравилась идея с армрестлингом (правда, подсказанная Тараскиным) и то, что в решающий момент Дикин забыв о своей роли, начал биться всерьез.

— Ну вообще-то, посмеивался Егорыч в усы, — это я тоже планировал. Не мог он удержаться. Поэтому, я нашего накачивал — все будет не понарошке. К счастью, он поверил. Владимир Геннадьевич, посвяти меня, да и народ в тайные интриги вашей избранной рады. Как вам удалось обломать товарища коммуниста? Он ведь такой же финт готовил.

— На этот случай понадобился такой тяжелый танк, как Котелков, — ответил Куклинс. — Тем более, проект его, ему и доводить до конца. Он, как вчера прибыл, сразу же отправился в гости к коммунисту. Они еще в Москве созвонились, из приемной какого-то партийного босса: то ли Кравца, то ли Шейнина. Так вот и так, знаменитый московский политтехнолого, который вел товарища нашего в Костроме, поддержанного Народно-патриотическим блоком. После такой рекомендации, как было им не встретиться.

Коммунист, конечно, выглядел жалко: на него Батька давит всем своим весом, требует, чтобы снялся. Кстати, ход мудрый: тут конкретное перетекание: половина от коммуниста уходит к Батьке, и лишь десять процентов к Савушкину. При таком раскладе, мы и Заречье бы сразу потеряли, и даже в Центральном стало бы тревожно.

Миша долго поговорил с коммунистом про политику, про историю, про то, как он ездил в Казахстан в стройотряд с внуком Леонида Брежнева.

— Правда? — спросил Олег.

— А ты не знал? От истории перешли к современным делам. Миша показал ему социологический отчет, специально сделанный Капитаном для него. Отчет, в общем, какой и есть, только чуть округлено, где надо и выводы сделаны более смелые. Потом сообщил все, что обо всей этой истории думает Савушкин. Иван Дмитриевич уже без пяти минут мэр и, как человек, склонный к стратегическому мышлению, загадывает политические комбинации на будущее. Скоро, ну как скоро, год с небольшим — думские выборы. Если вы свою кандидатуру не снимете, то Иван Дмитриевич, уважая вашу решимость, будет в этих выборах полностью нейтральным. Но, если вы демонстративно просядите под мэра, который на западном политическом жаргоне именуется «подстреленной уткой», то сами станете точно такой же подбитой птицей и никакого к вам уважения, как с самостоятельной политической фигуре уже не будет. Иван Дмитриевич захочет видеть в Думе своего человека от округа и кто-нибудь пойдет. Может его друг Баринов, а может такой же как вы коммунист, только в душе, Игорь Вилорович. А чтобы не сомневаться в результатах, опять пригласит работать меня с командой. Как мы работаем, вы видели. Вот и прикидывайте, какие у вас будут шансы сохранить место в Думе, если вы сейчас совершите недальновидный поступок?

Товарищ оказался очень даже умным человеком. Не обиделся, обещал подумать, сказал, что все принял к сведению.

— И?

— И вот уже результат. Вчера был последний день, когда можно сниматься. Он по-прежнему в списке.

— Понятно, — грустно сказал Капитан. — Не видать Игорю Вилоровичу высокого кресла.

— Почему? Скоро выборы в городское собрание, почему бы ему не стать председателем. Да и насчет думских выборов. Савушкин товарищу коммунисту лично ничего не обещал.

— Олег, рано бамбук куришь. Срочно спепцвыпуск для Слободы.

— Когда?

— Начать верстку через пять часов.

— Шутка?

— Нет. Ну, не спецвыпуск, так, листовка, формата А4. Материалы сейчас будут. Это напишешь, это обработаешь. И посмотри, не осталось ли у тебя карикатуры в запасе.

— Осталась. Забойная. Но пять часов, это…

— Олежка! Вечером с меня коньяк. Но чтобы!

— Как у нас на криминальном фронте?

— Серьезные подвижки, — ответил Гришин. После той ночи, он фактически отвечал за два квадрата — Слободской район и связь со службой безопасности. После той истории, Шурыгин и еще шесть бойцов «Перуна» свалили из города. Технолог свалил тоже. Большой радости в этом нет: Шурыгин, при всей своей склонности к психопатизму, в часы, свободные от припадков, как раз был сообразительным дядей. Теперь же «Перун» подчинили настоящему бандиту, причем не из «афганцев» или «воров», а из «спортсменов». Батька, как мы все знаем, психанул тоже. У него появилась мания: если Слобода полностью проголосует за него, то ему удастся уровнять весь город, а там нужные проценты накидают.

— Кстати, верная мысль, — заметил Куклинс. — Только поздно ему в голову пришла. Насчет процентов. Галактионыч, как вчера приехал, сразу же отправился к Белочкиной. Та, уже напуганная не столько Батькой, сколько общим ходом событий, включая ту ночь, с похищением, сбавила нам один процент. Говорит: если перевес в четыре процента, покрывать его не буду. Только Инке это ни слова, а то она непременно расскажет это агитаторам, а те расслабятся. Так что же со Слободой?

— Плохо. Она уже два дня в полной блокаде. Райотдел милиции просто озверел, а тут еще и бандитские посты. Дорога одна, все машины проверяют, ничего ввезти невозможно.

— У Капитана была одна идейка. Думаю, надо рискнуть.

Тараскин и Капитан были героями дня. Капитан — как автор идеи, Тараскин — как исполнитель.

— Я, как человек верующий, — сказал Капитан, — никогда не презирал блудниц. Найти с ними общий язык всегда нетрудно, они любят поболтать в нерабочее время о всем, кроме, естественно, своих станков. Я еще в первый же день выяснил: проституция здесь — самостоятельная отрасль бизнеса, которая платит «каткам» положенную дань, как деньгами, так и натурой, но организационно к ним не относится. Я так и сказал: если Савушкин победит, бандитов в городе станет меньше и вас будут реже использовать на халяву. А еще поднимется общий уровень жизни.

— Ну, в общем, -продолжил Тараскин, — они почти все отказались, но нам и не надо было, чтобы все, лишь бы две бригады, да еще бы никто не заложил. «Блядское такси» здесь все бандиты знают, естественно, их пропустили без досмотра. Они поехали по адресам, а там уже наши ребята вынули из багажника тиражи. Часа в четыре утра, когда бандиты спать пошли, вся моя гвардия — сам отбирал, за три часа разнесла все, до номера.

— По моим данным, — заметил Гришин, — Слобода на ушах. Руководство у «Перуна» опять сменилась, прежнего товарища отправили в отставку, через приемный покой больницы. Батька уже никому не верит, а его никто не слушает. Мне звонил Никитин — что делать? Я ему говорю: хочешь, добрый совет? Только придется мозгами тебе пошевелить, но если удастся — не забудется. Ты найди какой-нибудь повод, на воскресенье: день рожденья, еще что-нибудь, хоть поминки и увези как можно больше бандюков из города. Пусть выпьют водки подальше от Ирхайска. Чтобы не мешались на голосовании. Теперь Шурыгина нет, Батька на вас «Перун» уже не напустит, отомстить не успеет, зато новый мэр будет ласков. Но только к тем, кто уедет. Тот обещал подумать.

— Ой, смотрите, нашего показывают, — крикнула Таня.

Все поспешили к телевизору. На экране был тот самый дождливый день. Та злосчастная встреча и тот самый эпизод со старушкой.

— Похоже, прощальный привет от Леваневского, — сказал Капитан. — Грамотно, черти!

Не анонсированный в программе фильм, назывался «Черная тень над Ирхайском». В кадре мелькали предприятия Савушкина, его портрет, портрет первой жены, потом опять побитая баба. На экране с мультипликационной скоростью мелькали номера банковских счетов, из мешков сыпались груды банкнот, закадровый голос перечислял, за сколько продан тот или иной городской объект.