Чтение онлайн

– Не проще мага совсем устранить?
– лениво поинтересовался Вейрер, не сводя глаз с того места, куда упала одна из Татьяниных сережек.

– Может, и проще. Посмотрим, что там за маг. Держи, - протянула она Тайрону какой-то камень.
– Сунь в карман. Это нечто вроде определителя посторонней магической мощности.

– И как им пользоваться?
– с интересом уточнил некромант.

– Как только маг начнет читать заклятье, сожми камень в кулаке. И держи, пока он не закончит. Вечером я заскочу его забрать. Любопытно, что это за маг такой выискался в этой глуши... я-то думала, что всех знаю.

– Спасибо. Ты опять спасаешь мне жизнь, - склонил голову перед Татьяной Тайрон.

– Сочтемся!
– фыркнула магичка и исчезла в телепорте.

Вейрер проводил взглядом Тайрона, который отправился на встречу с Эрлайни, и молнией кинулся к примеченному месту. Точно! Вот она! Сережка в виде бриллиантовой капли, потерянная Татьяной. Дроу рассмотрел находку со всех сторон. Драгоценный камень был воистину великолепен. Прекрасная огранка, исключительная чистота, четкость линий... пожалуй, такая сережка тянула на целое состояние. Впрочем... Татьяна могла позволить не ограничивать себя в средствах. Чего стоили одни только периодические набеги на пиратские корабли, имевшие глупость заплыть в воды Нейтральных земель! А богатейшие рудники? А торговые пошлины? Скорее всего, исчезновения подобной безделушки Татьяна даже не заметит. Да и Вейрера ее сережка интересовала отнюдь не как драгоценность. Он вовсе не собирался продавать попавший ему в руки бриллиант. Это была вещь, которая связывала дроу с Татьяной. Нечто такое, что принадлежало лично магичке, что она носила, до чего дотрагивалась. Кажется, рыцари просили у своих дам сердца перчатку, платок или ленту из волос? Дроу повезло больше. Он ничего не просил. Но боги, наконец-то, проявили к нему хотя бы немного милосердия.

Вейрер нежно погладил пальцами бриллиантовую каплю и бережно убрал ее во внутренний карман куртки. Татьяна никогда не узнает о том, что он хранит ее вещь. Дроу просто не признается в этом. Да и в собственных чувствах тоже. Вейрер слишком хорошо понимал, что услышит в ответ. А потому не хотел растравливать и без того уязвленное самолюбие. Боги, и почему он не мог влюбиться в обычную эльфийку? Тайрон, вон, с ума сходит по Эрлайни. Прощает ей все на свете и готов душу вынуть, лишь бы Перворожденная обратила на него внимание. И разве его останавливает то, что это не реально? Нет! Более того, Тайрон смог обыграть судьбу и даже поцеловать Эрлайни! И это при всем том, что эльфийка его ненавидела и даже не раз пыталась убить! Так неужели Вейрер хуже какого-то человека? Неужели он не найдет в себе воли и решимости, чтобы сражаться за женщину, которую полюбил? И наплевать, кому она принадлежит и принадлежит ли вообще! Если дроу хотя бы не попытается изменить ситуацию, он потом в жизни себе этого не простит!

Если бы Тайрон мог знать о размышлениях Вейрера, он бы только горько усмехнулся. Какая решимость? Какой напор? Некромант терял волю при одном только взгляде на прекрасную Перворожденную. А Поцелуй... ну... должно же было ему хоть когда-то повезти! Боги и так чересчур жестоки к Тайрону. Наградили его ненужным даром некромантии, испоганили и без того небезупречную внешность, да еще и позволили влюбиться в эльфийку! А что не сразу во Властительницу? Эффект был бы тот же. Абсолютно безнадежное мероприятие. Перворожденные никогда не считали людей равными себе. И даже старались не обращать на них внимания. Единственным исключением из этого правила был Лавр, но... он вообще был не таким, как все. По жизни. Мало того, что полюбил человеческую женщину и официально женился на ней, так еще и вел себя как последний орк, а не Перворожденный. Да что там... до Лавра даже оркам далеко. Беспринципный, расчетливый, жестокий убийца. И это Светлый эльф?! Слов нет! С Лавром не могли сравниться даже дроу. Да и с Татьяной тоже. Воистину, достойная друг друга парочка. Недаром Вейрер (когда полагает, что этого никто не видит) бросает на магичку восхищенные взгляды. Хм... ну, это дроу напрасно. Татьяна действительно любит Лавра. Настолько, насколько вообще способна любить. А у людей, подобных магичке, это чувство очень сильное. И серьезное. Так что Вейрер на нее облизывается зря. Ничего ему не отломится. Нет, ну надо же, какая ирония судьбы! Тайрон страдал из-за невозможности отношений между эльфийкой и человеком, а Перворожденный Вейрер наоборот, увлекся человеческой женщиной. И тоже бесполезно. Страшно даже представить, как дроу задевает подобное положение вещей!

– Леди Эрлаэнеллен, - поклонился Тайрон. Как только он увидел эльфийку, все посторонние мысли вылетели у него из головы. Боги, как она все-таки была прекрасна! Длинные волосы цвета белого золота, темно-синие глаза, пухлые губы, изящная, стройная фигурка... к подобному совершенству просто не возможно было привыкнуть. "Смертельный яд, который выпит взглядом. Тяжелый плен, желанным ставший вдруг", - промелькнули в голове некроманта строки известного менестреля. И Тайрон готов был подписаться под каждым этим словом! "Сам себя отдал в плен, добровольно влачу цепи рабства" 3 ...

– Я пригласила тебя для того, чтобы удостоверится, является ли магический ошейник, который ты носишь, истинным, - заявила Эрлайни.
– У меня в гостях находится маг. Надеюсь, ты позволишь ему взглянуть на свой ошейник?

– Все что угодно для прекрасной Перворожденной!
– улыбнулся Тайрон, глядя в пронзительные, чуть раскосые, темно-синие глаза эльфийки.

Маг выступил из-за скрывавшей его занавеси и обошел некроманта кругом. Тайрон, увидев столь примечательно одетого человека, вытаращил глаза. И это маг? Хм... Татьяна могла бы и не напрягаться с артефактами. Тайрон готов был съесть собственную шляпу, если окажется, что этот сморчок бородатый, одетый в нелепый балахон, вообще на что-то способен! Некромант даже исходившей от него магии практически не ощущал!

– Не соизволит ли Перворожденная представить нас друг другу?
– ехидно напомнил Тайрон о правилах вежливости. Эрлайни сморщила свой хорошенький носик.

– Маг Высшей категории Белой магии Родриго, виконт Торсский, - поклонился маг.

– Тайрон, - кивнул ответ ненавидевший церемонии некромант.

– Вы позволите мне посмотреть на ваш ошейник поближе?

Тайрон пожал плечами, но наклонился. Родриго, пафосно называвший себя магом, не доставал ему даже до плеча. Любопытно, и что он скажет эльфийке? То, что Родриго не в состоянии сломать заклятье Татьяны, ясно, как день. Тайрон вообще сомневался, что этот липовый маг хоть на что-то способен. Человек, реально владеющий даром, не станет рядиться в подобные тряпки. И уж тем более бормотать под нос ничего не значащую ерунду. Некромант хмыкнул и решил подшутить. Золотистая вышивка на его магическом ошейнике засветилась.

– Да! Я так и знал!
– удовлетворенно воскликнул Родриго.

– Что?!
– хором поинтересовались Тайрон и Эрлайни.

– Благодаря моим могучим заклятьям, знак на ошейнике засветился! Значит, он настоящий, - сделал вывод маг. Тайрон невольно дернул бровью. Что за ерунда такая? Впрочем, Эрлайни, кажется, тоже поняла, что маг морочит ей голову.

– Проводите Родриго, виконта Торсского, - приказала она охране.

– Я тоже могу быть свободен?
– иронично поинтересовался Тайрон.

– Можешь, - разрешила эльфийка, разозленная случившимся.
– Но учти, я все равно найду случай проверить истинность твоего магического ошейника.

– Только в следующий раз пригласите какого-нибудь... более квалифицированного мага, - фыркнул Тайрон. Эрлайни демонстративно отвернулась.

– Вижу, что маг леди Эрлаэнеллен с поставленной перед ним задачей не справился, - констатировал факт Вейрер, увидев возвращающегося Тайрона.
– Ваши с Татьяной заклятья оказались ему не по зубам?

– Зря только напрягались. Этот человек полный болван, и такой же маг, как я - монах, - отмахнулся некромант, расстелил на траве плащ, улегся на него, подложив под голову скрещенные руки, и уставился в небо.

– Ничего, леди Эрлаэнеллен найдет еще одну возможность к тебе прицепиться!
– фыркнул Вейрер.
– Может, ты ей просто нравишься?

– И именно поэтому она так стремиться меня убить?
– раздраженно поинтересовался некромант.
– Не говори чепухи. Я прекрасно знаю, что между мной и Перворожденной ничего быть не может.