Чтение онлайн

— Мне книгу-то жечь? — выдавил из себя я неохотно. Ну да, лезть в это все не слишком по уму, но Зимина надо было спасать. Если его сейчас укоротят на башку, у меня будет сразу две неприятности. Первая — его место может перейти к пьющему Валяеву, а этого не хотелось бы — пьяница-мать — горе в семье. И вторая — я буду свидетелем убийства, тем более ритуального, а это отягчающее обстоятельство. Эти все выкупятся, а я сяду, как исполнитель и организатор этого злодеяния. И это не шутка — от этой компании можно ожидать чего угодно. Да и вообще — я тут недавно уже сострил по поводу отрубания головы — и чем дело кончилось? Но там игра была, а это жизнь.

Все повернулись ко мне, я цыкнул зубом — вроде как мясо ели — и снова спросил:

— Жечь книжку или нет?

— Ты думаешь, что пепел лучше меча? — Старик смотрел на меня с интересом — Эффективней?

— Я думаю, что и в том, и в другом особого смысла нет — убрал я книгу на старое место — Как по мне — так надо выпить.

— Хотелось бы обоснование — Старик подпер рукой подбородок, на его лице гуляла улыбка, свойственная бездетным женщинам и воскресным папам при виде смышленого ребенка — В общих чертах.

— Книгу не восстановишь, голову обратно не приделаешь — пояснил я, садясь на свое место — А работу дальше работать будет надо, она же никуда не денется? Ну, вот не станет Максима Андрасовича — стало быть, и всех нас меньше станет. А чем нас меньше — тем врагам удобнее.

Мне очень хотелось глянуть на Азова и понять что он по этому поводу думает, поскольку, если что и точку зрения на этот вопрос изменить недолго. Головы рубить никто никому уже похоже не станет, а сила сейчас у него. Но поди, поверни башку, когда на тебя Старик глазеет.

— Максимилиан, плесни мне вина — Старик протянул руку с чашей, красивой, дорогой, сразу видно — тоже старой работы. Нет, у него не кабинет, у него тут филиал какого-то крупного музея — Думаю, что твой человек прав — надо выпить.

Зимин шустро поднялся, в его руках оказалась пыльная бутылка с жидкостью внутри, и секундой позже из нее, булькая, в чашу потекла густая красная жидкость. Запахло пряно и сладко одновременно — садом, поздним летом, какими-то ягодами. Приятный такой аромат, успокаивающий.

— Славное вино — Старик сделал несколько взбалтывающий движений рукой — По крайней мере — на вид.

— И на вкус не хуже — заверил его Зимин — Надеюсь.

— Опять 'надеюсь' — поморщился Старик — Ты должен говорить: 'Именно так'. Или — 'Заверяю вас'. Все эти 'может быть' и 'наверное' оставь для властей, они и не такое съедят, особенно, если это подкрепить купюрами. Я же хочу, чтобы мои приближенные точно знали, что делают и были готовы нести за сделанное их руками и головой ответственность. Личную. Персональную.

'Съедят'. Ох, я бы бутерброд доел! Но как-то неудобно — вроде как беседа идет.

Старик тостов говорить не стал и другим налить не предлагал — он отхлебнул вина и с видом знатока покачал головой:

— Улей и сад — негромко произнес он — Да, это славное вино. Ах, какое было солнце в Андалусии, какие женщины! Как они меня любили, как почитали. Увы, увы им, увы им всем, ибо те, кто любит, должны помнить о том, что частенько отданная любовь возвращается в виде трехкратных мук. Огонь, вода и боль — вот что ждало этих крепкотелых и вместе с тем трепетно-нежных дев.

Старик опустил свою голову, в черноволосье которой не было ни единого седого волоска, и вроде как задремал.

Я шустро скользнул за столик, запихнул в рот остатки ранее сделанного бутерброда и начал его с наслаждением жевать.

— Что ты все жрешь? — одними губами сказал мне Валяев — Проглот московский!

— Он свел короткое знакомство с одной из красоток Алины — так же еле слышно ответил за меня Азов — Естественно, что сейчас он хочет есть.

Меня схватили за челюсть и снова задрали голову вверх, да так, что ни жевать, ни глотать я не мог. Что за повадки.

— Я ей глотку перережу — прошипел Зимин, не сводя глаз с Старика — Она совсем очумела?

— Да она и не в курсе, скорее всего — ответил Азов — Ее девицы по всему зданию рассосались, поди, уследи за всеми. Они теперь везде работают, во всех службах и не всегда поймешь, кто есть кто. А я предупреждал!

— Да они не хуже и не лучше — прошептал Валяев — Нормально работают и получше иных прочих. Да и чего тут страшного случиться могло? Подумаешь, делов-то. Опять же — удовольствие бы парень получил.

— Такие удовольствия дорого потом обходятся — Азов сдвинул брови — Не городи чепуху!

— Палыч, не нуди — попросил Валяев — Мы свое уже огребли, ты на коне, мы... в этой самой. С нас приходится, ты это знаешь, и мы это знаем. Потом договоримся о компенсационном пакете. А с Кифом — все обошлось и ладно. И забыли.

Азов коротко кивнул, глянув на меня, и показывая тем самым, что все он услышал, запомнил и вот, если что, даже свидетель в наличии.

— Да — Старик явно не спал, он просто ушел в воспоминания, как в рыба в глубину моря — Это было славное время.

— Еще вина, магистр? — с сыновьей почтительностью спросил Зимин.

— Пожалуй — рука с огромным перстнем снова протянула бокал к зелено-матовому горлышку бутылки — Славная ночь, славное вино и недурственная компания. Согласитесь, это неплохой расклад, а?

— Точно так, магистр — бодро рявкнул Валяев — Лучше не придумаешь!

Я взял еще кусок хлеба (ох и вкусный! Свежий, ноздреватый, с хрустящей корочкой и таким ароматом...) закинул на него кусок сыра и несколько кусков ветчины.