Чтение онлайн

– Конечно-конечно, я вас не задерживаю. Только прошу вас, господин полковник, предупредить своих воинов о том, что нарушений и драк у себя в городе я не потерплю.

– Поверьте, это лишнее, да и не до этого им сейчас,– бросил Прохор Митюха, развернулся и вышел из кабинета, оставив наедине с самим собой полковника Келина.

Второй полномочный посол России Алексей Романов.

Вопреки совету Толстого, сходить на берег Царьграда я не стал. Не мог и все тут, давно уже нет того города, откуда на РусьРусьРу пришла вера наших отцов и прадедов. Да и трехчасовая остановка погоды, если честно не сделает, поэтому вместо того, чтобы праздно шататься по землям Османской столицы, я сел дописывать новую главу ко второй книге по тактике, специально для командирского состава корпуса витязей. Увы, пока только для них одних.

Ведь даже не смотря на то, что в Преображенский и Семеновский полки поступило по две сотни казнозарядных фузей, роты, перевооруженные ими по-прежнему придерживаются старой тактики – уповая на линейное построение, вместо того, чтобы использовать в полной мере мобильность и скорострельность. Хотя быть может эпоха линейных построений, не прошла просто-напросто необходимо разработать новые построения, к примеру вместе с орудиями в линиях. Хм быть может, об этом стоит подумать чуть позже?

Хорошо, что моя надежда и гордость – витязи, в полной мере оправдывают мои ожидания, схватывая на лету все то, чего я хочу добиться от них. К тому же Димка, наконец, всерьез занялся проблемой создания казнозарядных штуцеров или, проще говоря, винтовок, причем именно под наш капсюльный патрон, процесс изготовления которого находится в строжайшей тайне. Плюс к этому, наш «Кулибин» параллельно взялся за создание нового орудия с нарезными канавками, по моим первым чертежам. Даже обещался показать уже готовый вариант к моему приезду, что ж будем смотреть, только почему-то мне кажется, что из этой затеи у него мало что получится. Ведь многие моменты я попросту не освещал, так что… А ладно, время покажет, может у него даже лучше получится чем было в моем времени.

– Ну да ладно, на чем я там закончил? А вспомнил!– в руки легло гусиное перо, легкий бриз, ворвавшийся в окно каюты, слегка приподнял желтоватый листок бумаги, лежащий передо мной, кончик пера начинает свое путешествие по бумаге…:

« П.7.

Контратака превосходящих сил противника.

Совершать сие действие позволительно командирам, званием не ниже капитана. Однако есть ряд ограничений, кои отрадны будут и инициативу дурную воспретят:

– нельзя контратаковать врага без дозволения своего прямого командира, кроме тех случаях, которые указаны в п.3 главы: «Инициатива командира. Что позволено, а что нет».

– нельзя совершать контратаку даже при малейшей возможности атаки врага в тыл или с фронтов своих соратников, через образовавшуюся из-за атаки брешь в обороне.

– нельзя атаковать конного противника, до завершения тактического маневра врага (если до этого не было прямого приказа своего командира).

– Никогда нельзя оголять собственные позиции, уводя всех воинов в атаку, в резерве всегда должно оставаться не менее пятой части от воинского подразделения (действенно только для активной защиты, при прямых атаках врага сие правило может опускаться(!)).

В остальных же случаях командир волен самолично решать, как действовать в тех или иных ситуациях, при этом каждый командир ОБЯЗАН ВСЕГДА поддерживать своего собрата в бою, или же сдерживать преступные порывы оного. (Запомните: один в пол – не воин!)

Любой командир принявший решение на контратаку, обязан использовать всю имеющуюся в его распоряжении артиллерию, до того как посылать своих солдат на врага.

Однако каждый командир должен придерживаться рамок Устава. Любые вопросы, появляющиеся у командиров должны быть детально разобраны и изложены на бумаге, дабы в дальнейшем не было неясности и неточности…».

– Ваше Высочество, вы позволите?

Поднимаю голову от исписанного листа бумаги – на пороге замер Петр Толстой.

– Конечно, Петр Алексеевич,– указываю на кресло напротив себя.

– Благодарю.

– Вы что-то хотели или просто решили пообщаться?

– Признаться честно Ваше Высочество, меня очень сильно поразили наши предыдущие разговоры, и даже обрадовали оные, в какой-то мере, поэтому я тешу себя надеждой, что мы продолжим наши беседы…

– Я и сам с удовольствием поговорю с вами, Петр Алексеевич, вот только теперь мне хотелось бы затронуть в нашем разговоре не Османскую империю, а Францию и Англию, ну еще, быть может, Голландию, если вы не возражаете, конечно,– убираю листы в стол, следом за чернильницей и пучком перьев.

– Вот и замечательно,– потянувшись, размял руки и шею, сделав пару упражнений.– Никифор!

– Что изволит Ваше Высочество?– кланяясь, спросил камердинер, появляясь из-за двери.

– Принеси нам с Петром Алексеевичем что-нибудь перекусить, ну и вина какого-нибудь, в общем как обычно.

– Сию же минуту будет исполнено, Ваше Высочество!– пятясь назад, сказал камердинер, прикрывая за собой дверь каюты.

– Так что же вы хотели бы обсудить в первую очередь Ваше Высочество?– поинтересовался дипломат.

– Как вы знаете, Петр Алексеевич, в Европе уже не первый год идет война за Испанское наследство, и честно сказать, мне очень интересно узнать ваше мнение на сей счет, ведь судя по всему, мне кажется, что Франция вместе с Испанией ее проиграют,– я решил не терять время даром.

– Я бы не стал так сразу, Ваше Высочество, хотя должен согласиться, что дела у Короля-солнца действительно не важны, коалиция во главе с Англией и Голландией теснят его войска по всем фронтам, не говоря уже об Испанских Нидерландах. В мире всегда есть место чуду, так что все может быть…

Разговоры со старым дипломатом стали для меня той отдушиной, которая помогает любому человеку, у которого может случиться приступ апатии. Пускай, она вызвана расставанием с любимой, со своим детищем, с друзьями, в конце концов, суть не в этом, главное, что она есть. Да я могу писать главы к тактическим заметкам для витязей, могу читать последние книги о фортификации, попутно просматривать все имеющиеся в наличие иностранные газеты, благо, что французский и немецкий языки были «вложены» в голову цесаревича. Быть может, эта странная апатия могла бы пройти сама собой, но я не знаю насколько она могла растянуться.