Чтение онлайн

– Думаю, да.

Тут она снова будто что-то припомнила:

– Кстати, отвечаю на твой вопрос. Бейсболку мне дал наш менеджер.

– Тот самый парень?

Она кивнула:

– Когда я сегодня вошла в казино, он как ни в чем не бывало протянул ее мне. Я сразу просекла, что это за вещь, но он, видно, думал, что я не знаю английского. Сам-то явно в курсе. Ты не смотри, что он работает в таком месте, интеллекта ему не занимать. Эта кепка – редкая вещица, к тому же интересно было посмотреть на реакцию окружающих, вот я сразу ее и напялила. Но японцам и дела нет до какой-то там надписи на английском. Думаю, ты один ее и заметил.

Я задумался. Попробовал в точности припомнить свои ощущения в тот момент. «Возможно, кто-то пытался подать мне знак» – вот что я тогда подумал. Я так и сказал Мурабаяси. Однако отбросим эмоции, неужто такое возможно? Тогда я еще подумал, что во всем этом чувствуется некая ненатуральность. Может, всему виной моя «недозрелость» и я просто сорвался на Мурабаяси? Кажется, я дал маху. Возможно, во всем этом и не было глубокого смысла и я просто раздул из мухи слона.

– Кстати, – произнес я, – вернемся к нашему разговору: тот человек, который пришел к вам в заведение и сказал, что был знаком с моей женой, как он выглядел? Если речь всего об одном человеке, то я догадываюсь, кто это может быть, и все же интересно. Тем более что Нисина, увидев твою фотографию в еженедельнике, совершенно сознательно направил его к тебе. Ты не могла бы вспомнить, что это был за человек?

Она уже открыла рот, чтобы ответить, и в этот момент раздался один из самых отвратительных в мире звуков. Звук несся из ее сумки.

Игнорируя табличку, призывавшую воздерживаться от использования в ресторане мобильных телефонов, она откопала в сумке крошечную трубку. На лице Мари промелькнуло беспокойство. Однако стоило ей поднести трубку к уху, как тревожное выражение тут же исчезло, сменившись облегчением, затем удивлением, а еще через секунду она плотно сжала губы. Я молча наблюдал за этими мгновенными превращениями.

Наконец она убрала телефон обратно в сумку. Пожалуй, воздержусь сейчас от нотаций на тему общественной морали.

– Я еще не ответила на многие твои вопросы, но на этом придется закончить.

– Почему?

– В Нисину стреляли.

– Стреляли?!

– Говорят, кто-то выстрелил в него прямо в казино. Он ранен, но я не поняла, насколько серьезно. Может, даже умрет. Преступник скрылся. Подробностей не знаю. Звонил тот самый менеджер. Мне пора. Полиция наверняка захочет побеседовать со мной, ведь я была с ним, к тому же… Короче, ты видел мою визитку.

– Хм, даже в такой момент ты не теряешь самообладания.

– Я же говорила. Во мне нет ни капли лояльности. Я смотрю на все это глазами постороннего человека. Я ведь не имею к этому отношения. Да ты и сам производишь такое же впечатление. Вроде и не удивлен совсем.

– Такой уж у меня характер.

Она едва заметно улыбнулась:

– Мы не договорили, но мне пора. Думаю, чем быстрее я туда отправлюсь, тем меньше возникнет проблем. Копы в последнее время не любят перестрелки, говорят, они даже создают отдел по борьбе с оружием. О тебе я промолчу. Не знаю, удастся ли, но сделаю все возможное.

– Не стоит об этом беспокоиться.

– Глава двадцать третья, статья сто восемьдесят пятая Уголовного кодекса.

– Что?!

– Азартные игры. Одно только присутствие в казино преследуется статьей за участие в играх. Кстати, рецидив или содержание игорного дома считается уже более тяжким преступлением и подпадает под статью сто восемьдесят шесть. Я же говорила, что хотела учиться. Мечтала стать юристом, да не вышло.

– Вот как?

– Учитывая мою должность, я попадаю под вторую статью, так что полиция может под этим предлогом меня арестовать. Так им будет проще вести расследование.

– Возможно, сам полицейский босс подпадает под вторую статью. Санкция на организацию азартных игр. Трехмиллиардная индустрия игровых автоматов. Поговаривают, что это своего рода плацдарм для устройства бывших госслужащих в частные структуры.

– Н-да… – протянула она, – не только госслужащих, в любой сфере отыщется кто-то, кто не связан общественной моралью. В такой уж стране мы живем.

– Да… – ответил я, – кто бы мог подумать, что ты такая реалистка. Может, и я буду тебе полезен. Например, могу подтвердить твое алиби, если ты окажешься под подозрением.

Она покачала головой:

– Я не окажусь под подозрением. И я не хочу причинять тебе беспокойство. А если станет известно, что ты там был, хлопот не оберешься, верно?

– С чего вдруг такая забота?

Она рассмеялась:

– С чего вдруг? Возможно, из-за того, что ты мальчишка. Может, это просыпается мой материнский инстинкт? Не удивляйся. – Она поднялась с места. – Наш разговор не закончен. За тобой должок – я еще не слышала твоего рассказа. Хотелось бы в ближайшее время продолжить беседу. Как я могу это сделать?

Я написал на бумажной салфетке адрес и телефон.

– Еще напиши свое имя и фамилию.

Заглянув через плечо, она пробормотала:

– Дзюндзи Акияма. Твое имя означает «две осени». Да еще в фамилии иероглиф «осень». Вот это имечко!

– С детства слышу одно и то же.

– Твой адрес я запомню, а салфетку выброшу. – Она мельком взглянула на меня, убирая записку в сумку. – Можно напоследок один вопрос?

– Какой?

– Я правда похожа на твою жену? Очень похожа?

– Нет, – покачал я головой, – ты совсем другая. Сначала мне показалось, что похожа. Я ошибся. Сейчас мне совсем так не кажется.

Она улыбнулась. Все верно. Сходство с Эйко действительно есть. Однако сейчас мне улыбалась совершенно другая девушка, весьма далекая от Эйко. С улыбкой она обратилась ко мне:

– Кое в чем ты никогда не повзрослеешь.

– В чем?

– Ты не страдаешь самокритикой. Взрослым свойственно извиняться. Эх ты, мальчишка!

С этими словами она круто развернулась на месте и через мгновение исчезла. Я долго наблюдал в окно, как она, выпорхнув из двери, бежала по улице. Пряди волос подпрыгивали в золотистых утренних лучах и делали ее похожей на дикого зверька.