Праздник саранчи
Шрифт:
Ему открыла дверь рыжая девушка. На ней был простой домашний халат, ее красивое лицо раскраснелось, руки по локоть были мокрыми.
— Привет, — вдруг охрипшим голосом сказал Иван.
— Здравствуйте, — она с любопытством смотрела на Ивана. Ее рыжие волосы были заплетены в косу, на лоб сбились густые лохматые пряди.
— Как поживаешь? — Иван вглядывался в ее лицо.
— Хорошо, а вы кто?
Иван пожал плечами.
— Ты меня не помнишь? — спросил он с иронией.
— Нет, — она, растерянно глядя на Ивана, покачала головой, открыла дверь шире. — Да вы проходите.
Иван зашел. Она еще раз внимательно осмотрела его. Засмеялась беззвучно, покачав головой.
— Идемте в комнату. — Она первая прошла в единственную комнату.
Комната была совершенно пустая. На полу вместо кровати лежали стопкой спортивные маты, застеленные красивым покрывалом. У стены, тоже на полу, телевизор, видеокассеты, два чемодана. В другом углу — две картонные коробки, книги.
На веревке, натянутой через всю комнату, на плечиках висели платья, рубашки. На стенах тоже висели на вешалках платья. На полу тихо играло маленькое радио.
— Я сняла квартиру, а мебели нет, — сказала она. — Но совсем недорого.
— Мы вчера с гобой познакомились, — сказал Иван. — Ночью, — уточнит он.
Она не выдержала его взгляда, села на свою постель. Ноги ее были широко расставлены, она смотрела в пол.
— Извините меня, — она взглянула на Ивана, коротко улыбнувшись. — Мы на улице познакомились или у Нины? — Она, сморщив лоб и нос, потерла ладонью затылок.
— На улице. Ночью, в беседке… Горбатый парень на гитаре играл, — улыбаясь, стал помогать ей Иван.
Он прислонился к стене.
— Да, наверное, кто-то играл… вы меня только извините, ради Бога! — искренне сказала она, глядя на Ивана, прижимая руку к груди. — Со мной никогда такого не было!
Иван беззвучно рассмеялся. Он с изумлением глядел на нее.
— Я у подруги была на дне рождения, — продолжала она. — И знаете, мы попробовали, вот просто из любопытства, там принес сто-то, и мы покурили какой-то наркотик.
И я прямо сразу отрубилась, потом бегала, еще что-то, я даже домой не помню как пришла. Я не знала даже, что так получится, извините меня! А что там было, мы познакомились или что? Я упала или что, врала что-нибудь?
— Да нет! — удивленно и весело ответил Иван. — Вроде не врала ничего.
— Да? Это хорошо, — успокоилась она. — А на гитаре, я помню, кто-то играл, не помню кто…
Иван сел на пол.
— Тебя же Катя зовут? — спросил он.
— Да, Катя, а вас? Ой, вы встаньте с пола, лучше сюда садитесь! — Она подвинулась.
Иван поднялся и сел на постель рядом с ней.
— Простите, как вас зовут? — Катя чуть повернулась к нему, обхватив колени, прижавшись к ним грудью.
— Иван.
— Очень приятно…
Она вдруг встала, подала ему руку. Он тоже встал. Они снова сели. Помолчали.
— Ты, Катя, учишься или работаешь?
— Я училась, теперь работаю, — заторопилась она.
— А на кого училась?
— Я акробатикой занималась в эстрадно-цирковом училище, а теперь вот в метро журналы продаю. — Катя улыбнулась, чуть махнув кистью руки.
— Так ты что, сальто делаешь? — обрадовался Иван.
— Почему же сальто? — обиделась она. — Акробатика, — многозначительно подняла указательный палец, — это все. Какое сальто, я могу, шейпинг преподавать, — сказала она еще многозначительней. — Это же целая культура!
Они снова замолчали.
— А мы что, познакомились в беседке? Я что-то говорила? — снова вкрадчиво стала расспрашивать Катя. — Я что-то делала?
— Слушай, если ты правда ничего не помнишь, я ничего не буду тебе рассказывать, — сказал Иван просто. — Давай будем говорить, как будто мы только что познакомились.
Катя как-то вдруг напряглась. Она сидела, глядя в пол, трогая себя за пальцы ног.
— Вы лучше скажите, — попросила она глухо. — Что ж я себя буду чувствовать, как дура… Что там было?
— Ну, мы обнимались… — начал издалека Иван. — Ну, целовались…
— И что дальше? — Катя вдруг начала краснеть.
Иван помолчал.
— Ты что, правда не помнишь? — спросил он.
— Что? — испуганно спросила она. — Я пошла к вам домой?
— Нет, все было на улице. В беседке.
Катя стала красной. Она вдруг встала резко и, как солдат на плацу — руки по швам, пошла вон из комнаты. Хлопнула дверь в ванную. Послышался шум воды. Иван посидел. Встав, прошелся тихо.
Он подошел я двери ванной, прислушиваясь, погладил дверь рукой.
— Слушай, как ты там? — позвал он Катю. Ему не ответили.
— Ты жива там? Ты держись, слышишь?
— Слышу, — глухо сказала Катя.
— Может, выйдешь? Чего там сидеть?
— Не выйду… Они молчали.
— Иван, вы случайно не больной? — спросила она серьезным голосом.
— Чем? — удивился он.
— Ну, болезнью какой-нибудь венерической.
— Не знаю, — засмеялся он.
Она вдруг тоже засмеялась за дверью.
— Теперь я, наверное, должен жениться, — улыбаясь сказал Иван.
— Вы женитесь, гляди, как же! Спасибо, хоть сказали. Может, я уже беременная…
— Может быть, — сказал Иван.
— Как вы могли, а? Ну, вот как вы могли, вы же взрослый уже человек! — Она вдруг заплакала.
Иван прислушался, постучал.
— Катя, ты чего? Да не плачь ты!
— Господи, стыдно как! — Она плакала навзрыд.
Иван уперся в косяк и выдавил дверь. Она сидела на краю ванны, полной воды и мокрого белья, и плакала, закрыв лицо руками.
Иван поднял ее, обнял, она уткнулась ему в грудь, всхлипывая: