Чтение онлайн

Он вложил лезвие в ее руку и взглянул на нее холодными глазами цвета стали.

– Твоя ярость – это дар.

Кин сидел один на веревочном мосту, свесив ноги над пропастью, и слушал угасающий день. Этот переход всегда очаровывал его: сначала свет отливает медью, которая постепенно становится коричневой, затем окрашивается в цвет засохшей крови и, наконец, наступает черная как смоль тьма. Едва различимые звуки, которые вряд ли можно заметить днем, становятся резкими и четкими под покровом ночи.

В прошлом, когда он носил свою кожу-футляр, мир заглушала пелена металлических звуков, которые постоянно издавал мехабак. В доме капитула Кигена не было окон, и он не мог отличить ночь от дня. Рассвет ему заменяло сияние резаков, звезды – мерцающие галогенные диски. В четырнадцать лет он увидел свой первый закат на палубе «Сына грома» после отплытия из залива Киген. Даже сейчас он помнил, как защемило в груди, когда ослепительно сияющий шар опускался к горизонту, словно поджигая весь остров. Всё пламенело и напрягалось, а к нему тянулись черные тени, словно руки старых, забытых друзей. У него так сильно перехватило дыхание, что на какое-то ужасное мгновение он подумал, будто мехи на его коже сломались. Он задыхался.

А в Йиши он слышал тысячу тонких голосков среди шепота листьев. Лес под ним вздыхал и шевелился, кричали ночные птицы в поисках добычи, меж нежных лепестков глициний жужжали насекомые. Донесся мягкий шорох чьих-то шагов. Кто-то приближался.

Он вскочил на ноги, сердце перехватило.

– Юкико?

– Привет, Кин.

Он потянулся к ней, неуклюже споткнулся, почувствовал себя полным идиотом и наконец неловко обнял ее. Она прижалась головой к его груди и вздохнула.

– Я переживал за тебя, – выдохнул он.

Когда Юкико подняла лицо и улыбнулась, он почувствовал острый запах чего-то ядовитого в ее дыхании. Заметил пустой тусклый блеск в ее глазах.

– Я в порядке.

Он нехотя отпустил ее и снова уселся на мостик. Юкико села рядом, свесив ноги и раскачивая ими взад и вперед, как ребенок. В глазах у них отражался сияющий свет заката. Он заметил, что щеки у нее красные, а в руках – бутылка саке. Он старался не смотреть на катану, привязанную к спине.

– Я подумала, что тебе надо это сообщить. – Юкико сделала глоток из бутылки и прикрыла глаза. Когда она снова заговорила, в голосе чувствовалось напряжение: – Даичи и совет проголосовали. Лже-особь останется в живых. Но под замком. Убивать ее они не собираются.

– Это хорошо. – Кин снова покосился на спиртное. – Я рад.

Воробьи чирикали во мраке, желая друг другу спокойной ночи. Лес постепенно окутывала тьма, подкрадываясь бархатно-тихой поступью.

– Где Буруу? – спросил он.

– Рыбачит, – Юкико подарила ему легкую улыбку. – Объедается перед отъездом. Лопает, как лотосный наркоша в отходняке. Надеюсь, мы сможем оторваться от земли.

– Перед отъездом? А куда?

– На север. Остров Шабишии.

– Можно… мне с вами?

Она вздохнула и провела костяшками пальцев по лбу.

– Лучше не надо. Твои мысли в моей голове ведут себя как клубок с шипами. – Она подняла бутылку с плескавшимся внутри саке. – Только это и может меня успокоить.

– Мои… мысли?

– Не только твои. – Юкико махнула бутылкой в сторону деревни. – Каждого. Всех, кто тут есть. И я не могу от этого избавиться. Так что, мне кажется, уехать сейчас подальше от людей – это прекрасная мысль.

– Это… – Он пытался подобрать слова, качая головой. – Это просто…

– Невероятно? – она вздохнула. – Ужасно?

– А почему так происходит?

– Именно это я и собираюсь выяснить в Шабишии. Я должна научиться контролировать эту силу, Кин. Овладеть ею, прежде чем она овладеет мной. Если я этого не сделаю, то стану опасна для окружающих, включая тебя. – Она мягко коснулась его руки.

– Тебе и сейчас больно? Я имею в виду… хочешь, я уйду?

– Нет. – Она провела пальцем по его коже, и у него побежали мурашки. – Пока нет…

Затем наступила тишина. Давящая, пустая. Невысказанные слова гулко звучали в его голове. Кровь от воспоминаний о ее губах забурлила, мысль о ее теле, прижавшемся к нему, эхом отозвалась в венах. Ему показалось, что она бежит от него. Так он чувствовал…

– Ну, по крайней мере, мне будет чем заняться, пока тебя не будет. – Он пожал плечами.

Юкико дразняще улыбнулась.

– Ужасно скучаешь по мне?

– Ну, кроме этого, я хотел сказать. – Он робко сжал ее руку. – Я собираюсь посадить немного кровавого лотоса.

– Лотоса? – Она моргнула. – Зачем?

– Провести эксперимент в контролируемой среде. Может, мне удастся найти способ, как остановить уничтожение почвы, на которой он растет.

– Зачем тебе это?

– Чтобы спасти то, что осталось от Шимы. – Кин чувствовал тепло, исходящее от ее кожи. – Только Йиши и остались. Всё остальное – или поля лотоса, или отравленные им мертвые земли.

– Мы не сможем спасти Шиму, посадив еще больше лотоса, Кин.

– А как тогда мы можем спасти ее?

Она странно взглянула на него и произнесла строго, будто она – родитель, разговаривающий с младенцем.

– Мы сжигаем поля. Чтобы ничего не осталось, кроме пепла.

– Вы хотите сжечь весь остров?

– Лотос должен гореть, Кин. И Гильдия вместе с ним.

– И что же что будет потом? После всего этого?

– Не ставь повозку перед рикшей. И вместо того, чтобы переживать о том, чем мы займемся после окончания войны, лучше подумай о том, как помочь нам победить.

Кин смотрел на нее молча и неподвижно. Юкико уставилась в темноту, сделала еще глоток саке из бутылки. Бледная кожа, под глазами залегли тени. У нее был больной вид, будто она не ела и не спала несколько дней. Беспокойство вцепилось в него скользкими пальцами.

– Ну, об этом я тоже думал, – сказал он. – Я думал, что мы могли бы использовать обломки этих броненосцев. Для защиты деревни можно использовать любой металлолом: сюрикеномёты, бронеобшивку. Конечно, на западной возвышенности есть ямы-ловушки, но все здесь только и говорят о том, что они идут через нижний лес. Старая Мари рассказывала, что после землетрясения они становятся беспокойными, а то, как тряхнуло сегодня утром… довольно сильно. Жители такого и не припомнят. Если демоны начнут наступать…