Предатель выбирает один раз

Пелльниц, Вейсланд,

поместье Фалькенест,

малая резиденция Фогельзангов.

– Прошу прощения, герр штамм Фогельзанг! – лицо батлера Хардинга как всегда ничего не выражало. – Фрау Бригит ждет вас в малой столовой через тридцать минут. Если вам требуется помощь в утреннем туалете, могу прислать слугу.

– Спасибо, герр батлер, ничего не нужно, – больше всего Шпатцу хотелось натянуть на голову одеяло, чтобы чопорный распорядитель поместья не заметил румянец стыда на его лице. Нет, он решительно не мог привыкнуть к тому, что слуги в Фалькенесте, независимо от их статуса, входят всюду без стука. Правда остальные Фогельзанги и их родственники относились к этому равнодушно и смотрели на персонал как на пустое место.

Батлер кивнул, дверь за ним захлопнулась. Шпатц повернулся к девушке и понял, что не помнит, как ее зовут.

– Доброе утро, милая, – сказал он. Теперь у него появилась возможность рассмотреть ее получше. Миловидная, светлые волосы, вряд ли из вервантов, но точно из хорошей семьи.

– Доброе утро, герр штамм Фогельзанг, – девушка отбросила одеяло и встала. – Благодарю за оказанную честь, герр штамм Фогельзанг.

Шпатц смотрел, как она одевается. Ни тени стыдливости, ни румянца волнения. Под гладкой кожей угадывались тренированные мускулы. Впрочем, он еще ночью понял, что эту фройляйн, в отличие от вчерашней, никак не назовешь хрупкой и нежной. Ее проще представить с оружием, чем с крючком для вязания кружева. Хотел спросить, чем она занимается, но не стал. Как же все-таки ее звали? Какое-то странное имя, похожее на цветок… Майблум? Девушка оделась и выпрямилась.

– До свиданья, герр штамм Фогельзанг, – сказала она и сделала шаг к двери.

– Шпатц.

– Что?

– Меня зовут Шпатц, милая, – Шпатц сбросил одеяло и сел. После произошедшего ночью было как-то глупо стесняться.

– Да, герр Шпатц, – девушка коротко кивнула. Она все еще стояла по стойке смирно. А Шпатц вспоминал ее горячие объятия и думал, что если бы он только сейчас с ней познакомился, то подумал, что она и в постели будет вести себя точно так же. «Я готова к соитию, герр штамм Фогельзанг!» Шпатц постарался сдержать смешок, в результате у него получилось сдавленное фырканье.

– Я сказала что-то смешное, герр Шпатц? – светлые брови девушки приподнялись.

– Нет, милая, это я о своем, – Шпатц поднялся и обнял ее за талию. – Был рад знакомству с тобой.

– Ротеблум, герр Шпатц, – сказала она, ответив на поцелуй.

– Что? – Шпатц отстранился и посмотрел ей в глаза.

– Я поняла, что вы не помните, как меня зовут. Ротеблум Гаубафайзер, герр Шпатц, – сказала она.

– Спасибо, фройляйн Ротеблум, – Шпатц подмигнул. – Чем ты занимаешься?

– Вас ждет фрау Бригит, герр Шпатц, – напомнила она. – Мне пора. Было очень приятно с вами познакомиться, герр Шпатц.

Ротеблум направилась к двери, держа спину прямо. Она была одета в простое синее платье прямого покроя, но Шпатц все равно был уверен, что в обычной жизни ей привычнее военная форма. Или полицайская.

Шпатц спустился в малую столовую почти вовремя. Опоздал максимум на минуту. С облегчением вздохнул, не увидев за столом Сигарда. Средний отпрыск Бригит штамм Фогельзанг и Ральфа штамм Митвохдорфа, единственный из трех детей носивший фамилию Фогельзанг, имел индекс идеала шесть и с первого взгляда невзлюбил Шпатца. Впрочем, вряд ли он вообще кого-то любил, кроме себя. В жизни он оказался еще надменнее, чем на фотографии, а общаться с ним было сущим наказанием. С другой стороны, его недовольство было понятным. Хаган штамм Фогельзанг был убит, люфтшифф Адлера пропал где-то над вражеской территорией, по всему выходило, что в скором времени ему предстояло стать главой семьи. И тут из ниоткуда появляется Шпатц. С третьей стороны, Шпатц не собирался ни на что претендовать с самого начала, но ему не оставили выбора. Кажется, если бы он посмел отказаться, когда на порог явился Вилберт Шварцрихтер, доверенное лицо Бригит, то его просто скрутили бы, сунули в ваген силой и доставили в Пелльниц как мешок с картошкой. Поэтому отказываться он, конечно же, не стал. Так что сейчас у него осталась хотя бы иллюзия свободы.

– Вы опоздали, герр Шпатц, – Бригит поджала тонкие губы. По ее лицу было сложно определить возраст, годы, как будто, никак не сказались на ней. Никаких морщин на гладкой коже. Впрочем, откуда могут быть морщины у человека, выражение лица которого не меняется ни при каких обстоятельствах?

– Прошу прощения, фрау Бригит, – Шпатц поцеловал тетку в щеку и сел за стол. Слуга немедленно поставил перед ним приборы и высокий стеклянный бокал с водой. – Больше не повторится.

– Как тебе фройляйн Гаубфайзер? – Бригит сделала крохотный глоток кофе из чашки размером чуть больше наперстка.

– Она… довольно мила, – Шпатц развернул салфетку с фамильным орлом Фогельзангов и положил ее себе на колени.

– У вас все получилось? – Бригит внимательно посмотрела Шпатцу в лицо, он почувствовал, что опять краснеет. – Герр Шпатц, вы же понимаете, как это важно для нашей семьи?

– Понимаю, фрау Бригит, – Шпатц опустил глаза. – Да, у нас все получилось, если вы имеете в виду успешное соитие, конечно.

– Очень хорошо, надеюсь, она сможет зачать с одного раза, – Бригит взяла серебряную ложечку и легонько стукнула стоящее перед ней на серебряной же подставке яйцо. Шпатц ни разу не видел, чтобы она завтракала как-то иначе. И это при том, что повар в Фалькенесте просто потрясающий.

– А герр Ральф к нам не присоединится сегодня? – спросил Шпатц, чтобы сменить смущающую его тему разговора.

– Нет, он на заседании еще с вечера, – Бригит подала знак слуге, и он немедленно наполнил ее стакан водой. – Сегодня вечером я устраиваю небольшой прием. Будет всего двенадцать гостей, будь любезен со всеми фройляйн, но никого не выделяй. Нам нужно подобрать тебе подходящую супругу.

– Но я не собирался жениться, фрау Бригит, – Шпатц положил вилку и нож на тарелку.

– Не смей мне перечить, герр Шпатц! Это твой долг перед семьей! Гибель Хагана и Адлера поставила наш род на грань вымирания! – тон Бригит изменился лишь чуть-чуть, что означало крайнюю степень возмущения. – В нынешней ситуации мы не в праве потакать своим сиюминутным желаниям.

– Да, фрау Бригит, – аппетит у Шпатца пропал. Он как-то иначе себе представлял жизнь верванта. Даже представить себе не мог, что на него возложат роль быка-производителя Фогельзангов. Но с того момента, как личный врач семьи заново провел измерения и подтвердил его индекс идеала, Бригит немедленно составила четкий план по возрождению семьи, отведя ему в этом процессе самую главную роль.

– Герр Шпатц, будь благоразумен, – голос Бригит смягчился. – Сигард тщеславен, но глуп. Его индекс идеала всего шесть. Барбел еще слишком юна. Никто и представить себе не мог, что маленькая дрянь Блум преподнесет семье такой подарок.