Чтение онлайн

Закончив, Борн встал и скатал коврик. Он задержался в мечети, наслаждаясь царящей в ней тишиной. Слабый шелест шелка и хлопка, тихий гул молитв, фон голосов, разговаривающих почтительным шепотом, – все человеческие звуки и шорохи собирались под величественным куполом мечети, кружась там, словно гранулы сахара в крепком кофе, чуть заметно изменяя вкус.

Однако на самом деле внешне сосредоточенный на священных размышлениях Борн украдкой оглядывал тех, кто заканчивал молиться. Он заметил, как один старик с тронутой сединой бородой скатал свой коврик и медленно направился к рядам обуви. Борн нагнал его как раз тогда, когда старик начал обуваться.

Старик, поправляя туфли сморщенной рукой, посмотрел на Борна.

– А вы новенький, уважаемый, – произнес он по-турецки. – Я вас здесь раньше не видел.

– Я только что приехал в Стамбул, отец, – почтительно улыбнулся Борн.

– И что же привело тебя в наш прекрасный город, сын мой?

Они направились к западной двери.

– Я ищу родственника, – сказал Борн. – Человека по имени Незым Хатун.

– Имя распространенное, – заметил старик. – Тебе известно еще что-нибудь о нем?

– Только то, что у него здесь дело, какое – не знаю, – ответил Борн. – Здесь, в Султанахмете.

– А, в таком случае, возможно, я смогу тебе помочь. – Выйдя на солнце, старик прищурился. – Есть здесь один Незым Хатун, который вместе со своими двенадцатью детьми содержит баню «Мираж-хаммам» на Байрамфирини-Сокак, это улица неподалеку отсюда. Найти ее будет совсем несложно.

Байрамфирини-Сокак – улица Праздничной Печи, проходящая параллельно Акбиюк-Каддеси, оказалась чуть спокойнее столпотворения главных магистралей Стамбула. И все же резкие, пронзительные крики продавцов, распевный речитатив уличных торговцев съестным, особая жалобно-настойчивая мелодия споров относительно цены окутывали узкую улочку плотным туманом. Байрамфирини-Сокак, крутая, словно горный склон, спускалась вниз до самого Мраморного моря. Среди лавок и постоялых дворов находилась и баня, принадлежащая Незыму Хатуну, человеку, который по заданию Фади нанял Евгения Федоровича, чтобы тот заманил Борна в смертельную ловушку на одесском пляже.

Массивная деревянная дверь бани была покрыта резьбой с византийскими мотивами. По обе стороны от нее стояли две огромные каменные вазы, в которых когда-то хранилось масло для светильников. В целом вход выглядел очень впечатляющим.

Борн засунул свой кожаный рюкзачок за левую вазу. Затем открыл дверь и вошел в тускло освещенный передний дворик. Тотчас же гул города исчез и Борна окружила обволакивающая тишина заснеженного леса. Ему потребовалось время, чтобы его слух приспособился к обстановке. Оглядевшись по сторонам, Борн обнаружил, что находится на восьмиугольной площадке, посреди которой журчит изящный фонтан. Стройные колонны поддерживали резные каменные арки, за которыми открывались тенистые внутренние дворики и тихие коридоры, освещенные неяркими лампами.

Это было похоже на вход в мечеть или средневековый монастырь. Как и повсюду в мусульманских странах, архитектура поражала своей красотой. Поскольку ислам запрещает изображать лик Аллаха и вообще все живое, мусульманским художникам приходится вкладывать свой талант в само здание и его отделку.

И не случайно баня своим внешним обликом напоминала мечеть. И то и другое является местом преклонения, открытым для всех. Поскольку в исламе важное значение имеет очищение тела, баня занимает в жизни правоверного мусульманина особое место.

Навстречу Борну вышел массажист – молодой парень с волчьим лицом.

– Мне бы хотелось встретиться с Незымом Хатуном. У нас с ним есть общий деловой партнер, Евгений Федорович.

Парень никак не отреагировал на это имя.

– Я посмотрю, свободен ли мой отец.

Пройдя таможенный контроль Вашингтонского международного аэропорта, Сорайя собралась было включить сотовый телефон, но тут увидела Анну Хельд, махавшую рукой. Сорайя ощутила прилив облегчения, обнявшись с подругой.

– Как хорошо, что ты вернулась, – сказала Анна.

Сорайя огляделась по сторонам.

– За тобой никто не следил?

– Разумеется, нет. Я в этом убедилась.

Женщины направились к выходу из аэропорта. У Сорайи неприятно покалывали нервы. Одно дело работать в окружении врагов, и совсем другое – возвратиться домой, зная, что в твое гнездо забралась ядовитая змея. Как и подобает хорошему актеру, Сорайя начала работать над своими чувствами, вызывая в памяти тот день, когда прямо у нее на глазах ее любимый пес Рейнджер попал под машину. «Ага, отлично, – подумала она, – вот и слезы появились».

Лицо Анны затуманилось беспокойством.

– В чем дело?

– Джейсон Борн погиб.

– Что? – Оглушенная этим известием, Анна застыла на месте, не обращая внимания на сплошной поток людей. – Как это произошло?

– Как выяснилось, Старик отправил по следу Борна Лернера, своего личного убийцу. Они сошлись в смертельной схватке и в конце концов погибли оба. – Сорайя тряхнула головой. – Я вернулась сюда, чтобы наблюдать за человеком, который выдает себя за Мартина Линдроса. Рано или поздно он обязательно совершит ошибку.

Анна схватила ее за руку.

– Ты уверена, что это правда? Я имею в виду Линдроса? Он только что провел блестящую операцию против ядерного центра «Дуджи» на юге Йемена. Центр был полностью уничтожен.

С лица Сорайи схлынула кровь.

– О боже, я была права! Вот почему террористы потратили столько сил, чтобы проникнуть в ЦРУ. Если операцией занимался лже-Линдрос, можно не сомневаться, черт побери, что центр был муляжом. И наше руководство совершило страшную ошибку, поверив в то, что с угрозой покончено.

– В таком случае чем раньше мы приедем в штаб-квартиру, тем лучше, ты согласна?

Обхватив Сорайю за плечи, Анна быстро вывела ее через управляемые электроникой двери в промозглую сырость вашингтонской зимы. Отсветы от монументов, залитых ярким светом прожекторов, высекали величественный рисунок на низких черных тучах. Анна провела Сорайю к служебному «Понтиаку»-седану и села за руль.

Они присоединились к длинной веренице машин, движущихся по кругу, словно косяк рыбы вокруг рифа, направляясь к выходу. Когда «Понтиак» наконец выехал на шоссе, ведущее в Вашингтон, Сорайя, подавшись вперед, взглянула в боковое зеркало. Это уже давно вошло у нее в привычку. Молодая женщина поступала так машинально, независимо от того, находилась или нет на оперативной работе. Увидев позади черный «Форд», Сорайя не придала этому никакого значения до тех пор, пока снова не посмотрела назад. «Форд» ехал следом по правой полосе, пропустив вперед одну машину. Пока что делать какие-либо предположения было рано, но когда Сорайя, оглянувшись в третий раз, убедилась, что черный «Форд» никуда не делся, она поняла, что их преследуют.