Чтение онлайн

– Лана будет там.

– И ее любовник-нацист фон Шюсслер – тоже. Провести дома небольшой отпуск, посетить свою старую ферму… Вовремя шепнуть НКВД – больше ничего не потребуется. НКВД арестует ее, а немцы явятся свидетелями этого события. И все в мире пойдет своим чередом. Мне ужасно жаль, Стивен.

– И она скажет НКВД правду.

– Вы так думаете? – без всякого интереса к предположению Меткалфа осведомился Корки. – Вообще-то никакой разницы уже не будет. Она может объяснять всем все, что захочет, но, как только нацистское командование услышит о ее аресте, можно будет сказать, что план «Wolfsfalle» спасен.

– Хотелось бы, чтобы это оказалось так просто, – произнес Меткалф, внимательно следя за своим голосом. – Выдать Лану слишком опасно. Я не знаю, что доносили вам ваши источники, но я знаю эту женщину, я провел с нею немало времени, и, так уж получилось, выяснил, что она питает определенную привязанность к фон Шюсслеру.

Корки не сумел скрыть, что эти слова его озадачили.

– Ни за что не поверю во что-то подобное!

– Может быть, вы считаете, что лучше меня разбираетесь в женском сердце? Я знаю только то, что почувствовал сам. Мне кажется, что она испытывает некоторое сожаление по отношению к этому немцу, хотя не исключено, что чувства могут оказаться даже более глубокими.

– Говорите прямо, что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что существует реальная опасность того, что Лана может поставить под угрозу всю миссию – проинформирует фон Шюсслера, что его подставили. Больше ничего не требуется, чтобы все наши усилия пошли прахом.

– Этого ни в коем случае нельзя допустить, – заявил Коркоран.

– Согласен с вами. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать наш паровоз на рельсах. Я знаю, как нужно с нею обходиться. – Во взгляде, который он бросил на Коркорана, нельзя было прочесть ничего, кроме твердой решимости. Было жизненно важно, чтобы Корки поверил тому, что он сейчас говорил. Слишком много от этого зависело.

– Что вы предлагаете?

– Вы забросите меня в Берлин, и я…

– Вы перехватите ниточки марионетки.

– Что-то в этом роде.

Коркоран несколько секунд, не отрываясь, глядел на Меткалфа.

– Вы хотите попрощаться с нею, я вас правильно понял?

– Позвольте мне, – не стал отпираться Меткалф. – И я обещаю, что постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Речь идет не о старании, Стивен. Необходимо обеспечить нужный результат.

– Я понимаю, – сказал Меткалф. – Но поручите это мне.

Взгляд Коркорана был подобен потоку рентгеновских лучей; он, казалось, пытался проникнуть в самую глубину души Меткалфа. Наконец он сказал:

– Чип Нолан остановился в «Бельвю-палас». Он сможет снабдить вас всеми необходимыми бумагами.

Альфред Коркоран сидел, глядя в огонь, и курил. Он был удивлен и, честно говоря, немало раздосадован, когда обнаружилось, что Стивен Меткалф все еще жив. Амоса Хиллиарда убили раньше, чем ему удалось устранить ту угрозу безопасности, которую представлял собой Меткалф.

Но Коркоран гордился своей бесконечной прагматичностью. Он всегда полагал, что для успешных действий требуются постоянные импровизации. Что ж, пусть будет так. Оценка, которую Меткалф дал русской балерине, была, вероятно, правильной. Ну так пусть едет в Берлин и удостоверится, что операция «Wolfsfalle» успешно осуществляется. Возможно, так получится даже лучше.

В комнату вошла домохозяйка-швейцарка с серебряным подносом в руках и налила ему в чашку горячего чая.

– Спасибо, фрау Шибли, – сказал Коркоран. Здесь, в Берне, он настолько тщательно соблюдал меры безопасности, что даже попросил Чипа Нолана изучить биографию этой бедной hausfrau [93] . Однако чрезмерно осторожным быть невозможно.

Он протянул руку, взял трубку телефона, набрал номер «Бельвю-палас» и попросил соединить его с номером Чипа Нолана.

Гостиница «Бельвю-палас» находилась высоко над Ааре, на Кошергассе и, судя по фасаду, была великолепной. Первый взгляд не обманывал подходившего. Номер Нолана оказался очень большим и роскошным, и Меткалф не преминул указать человеку из ФБР на этот факт.

– Наверно Дж. Эдгар Гувер неплохо оплачивает расходы своих парней, – подколол он маленького, вечно казавшегося растрепанным человека.

Чип вопросительно взглянул на него, на его светло-карие глаза, казалось, набежало облачко.

– Мистер Гувер признает важность расширения разведывательной работы Бюро на все страны мира… Джеймс. Ведь вас так зовут – Джеймс?

На мгновение Меткалф смутился было, но тут же вспомнил, что сотрудник ФБР не полностью принадлежал к их организации и что священный принцип разделения информации, исповедуемый Корки, запрещал раскрывать истинные личности его сотрудников.

– Довольно близко, – сказал он.

– Хотите выпить? – спросил Нолан, направляясь к бару. – Виски? Джин? Или, может быть, вы предпочли бы водку после вашего посещения матушки-России, а?

Меткалф повернул голову и увидел на лице человека из ФБР недобрую усмешку.

– Спасибо, мне ничего не нужно.

Нолан положил в стакан лед и налил себе немного виски.

– Вы ведь уже были там, правда?

– Вы имеете в виду – в России? – Меткалф пожал плечами. – Несколько раз.

– Правильно, теперь я припоминаю. Вы говорите по-русски, не так ли?

– Немного.

– Понравилось?

– Что понравилось? Россия?

– Социалистическая утопия. То, о чем некоторые парни говорят: я, мол, побывал в будущем, и оно существует.

– Если это будущее, – сказал Меткалф, – то нам нечему радоваться.

Нолан захихикал, почувствовав, по-видимому, какое-то облегчение.

– Вы не могли бы повторить это еще раз? Кстати, Корки частенько говорит о русских. Можно подумать, что он стал к ним лучше относиться.

– Нет, я думаю, дело просто в том, что сейчас он больше боится нацистов.