Чтение онлайн

Эсэсовец указал на нее пальцем. Он заговорил очень грубо, даже не представившись.

– Потрудитесь пройти со мной, пожалуйста, – сказал он.

– Прошу прощения? – надменно бросила Ева.

– Нам необходимо кое-что выяснить.

– Сейчас начнется балет, – сказала Ева. – Не знаю, что за ерунда там случилась, но она может подождать до антракта.

– Вопрос совершенно безотлагательный, – ответил эсэсовец. – Вы в фойе окликнули одного мужчину, американца.

– Он не американец, он аргентинец. А что с ним случилось?

В состав службы безопасности нацистской Германии, Reichssicherheitshauptamt, входили семь различных отделов. Один из них, отдел VI – отвечающий за внешнюю разведку и контрразведку – был настолько велик, что его штаб имел собственное здание, современный четырехэтажный дом, расположенный по адресу: Беркерштрассе, 32, на углу Гогенцоллерндамм.

Не прошло и часа после того, как штурмбаннфюрер СС Рудольф Дитрих сделал срочный звонок из специального телефона-автомата СС, расположенного на Унтер-ден-Линден перед оперным театром, как старший офицер постучал в дверь руководителя отдела VI и вошел в угловой кабинет. Оба находились на работе уже много часов, впрочем, руководитель отдела оберфюрер СС [100] Вальтер Рапп – ему было всего тридцать два, и он являлся самым молодым из руководителей отделов во всей СС, – казалось, никогда не покидал рабочего места. Рапп гордился тем, что от его внимания не ускользали даже мельчайшие детали. Он читал все донесения агентов, анализировал крупные расходы и даже лично руководил агентурной деятельностью. Как говорили, у него было по уху в каждой стене.

Младший по званию, штандартенфюрер СС Герман Эхлерс докладывал очень быстро, так как знал, что начальник очень не любит, когда его отрывают от своих дел. Тем не менее он успел проговорить не более одной-двух минут, и Рапп уже перебил его:

– Этот американец… если СД вышло на него в Париже, то почему же он оказался в Москве?

– Я лично изучил досье и все-таки знаю очень немного. Известно, что он убил нескольких наших людей в Париже уже после того, как его сеть была ликвидирована.

– Его настоящее имя?

– Стивен Меткалф. Он работает на американскую шпионскую организацию, основанную специалистом по имени Коркоран.

– Имя Коркорана я слышал. – Рапп выпрямился: сообщение подчиненного заинтересовало его. – У меня есть собственные входы в сеть Коркорана. Что вы знаете о деятельности Меткалфа в Москве?

– Очень немного. Но я захватил с собой краткое изложение агентурного рапорта, полученного от нашего источника на Лубянке. НКВД задержал Меткалфа и подверг его серии продолжительных допросов с пристрастием.

– И?..

– Допросы ничего не дали. Меткалф был освобожден.

– Почему?

– Я могу только читать между строк. Похоже, он сумел внушить следователю, что оказывает персональные услуги Берии.

– Это было на самом деле?

– Вероятнее всего, это ложь, которую он сочинил на ходу, хотя самого Берию, конечно, никто не спрашивал. Просто не посмели. Вся загвоздка в том, что дело Меткалфа вызывает личный интерес у генерала Гейдриха и проходит по наивысшему приоритету.

– Гейдриха! Откуда вы знаете?

– Для устранения Меткалфа был отправлен особый агент, фаворит Гейдриха, тоже скрипач и безжалостный ублюдок…

– Клейст, конечно. Только он, и никто другой. И американец все еще жив?

– Гейдрих хотел вспугнуть американца и разобраться, по каким таким делам он приперся в Москву. Но теперь Гейдрих наверняка решил покончить с американцем.

Оберфюрер Рапп задумался на мгновение.

– Позвоните ему. Если я услышу, что сведения о Клейсте соответствуют действительности, то, чутье подсказывает мне, он будет счастлив завершить свое задание. Нам известны контакты Меткалфа здесь, какие-нибудь знакомые?

– Один банкир. Педик по имени Герлах.

– Сексуальная связь?

– Нет. Именно Герлах сообщил о возникших подозрениях по поводу Меткалфа. Американец приехал в Берлин сегодня днем из Швейцарии под видом работника Банка международных расчетов. Он встретился с Герлахом несколько часов назад.

– Где он остановился?

– В «Адлоне». Мы уже обыскали его комнату. В «Адлон» направлены тайные агенты гестапо, они ждут его возвращения.

Рапп издал звук, похожий на хрюканье, подтверждая, что доволен быстрой работой Эхлерса.

– Он будет снова встречаться с Герлахом?

– Возможно. Герлах, конечно, будет сотрудничать с нами.

– Другие известные контакты?

Эхлерс заколебался лишь на мгновение.

– Я кое-что проверил, – сказал он, лишь с трудом скрывая гордость, – и обнаружил имя Меткалфа в другом досье. Некий мелкий дипломатический сотрудник Министерства иностранных дел в Москве по имени фон Шюсслер подал обычный рапорт о контакте с иностранцем. Ему довелось встретиться с Меткалфом и иметь с ним краткую беседу. Клейст также допрашивал фон Шюсслера в Москве.

– Правда? Я слышал о фон Шюсслере – по крайней мере, о поместье фон Шюсслера.

– Так он богат?

– Чрезвычайно. Вы говорите, он находится в Москве?

– Вообще-то он приехал в отпуск на несколько дней и находится здесь, в Берлине.

– Чрезвычайно интересное совпадение. Возможно, тут ничего нет, но это версия, которую необходимо проверить. Я хотел бы, чтобы вы незамедлительно вошли в контакт с этим Клейстом и направили его в резиденцию фон Шюсслера.

– Да, mein herr!

– Мы должны проработать все версии. Само собой разумеется, что вопрос, которому генерал Гейдрих присвоил наивысший приоритет, является не менее важным и для нас. Американец не выедет из Берлина. Вот и все.

Замок фон Шюсслера располагался посреди густого темного соснового бора, приблизительно в тридцати километрах к северо-западу от Берлина. Он оседлал вершину крутого холма и со своими зубчатыми стенами и коническими башенками, сложенными из древнего камня, с крутыми красными каменными крышами и древними белокаменными стенами выглядел точь-в-точь так, как и полагалось крепости четырнадцатого века, которой он на самом деле являлся. Несколько столетий назад фон Шюсслеры именовались свободными имперскими рыцарями – едва ли не самый почитаемый титул среди знати той поры, – хотя право именоваться графом было даровано одному из прославленных предков Рудольфа фон Шюсслера лишь в начале девятнадцатого века. Поместье принадлежало семейству чуть не полтысячелетия, и хотя после окончания Средневековья уже не служило истинной крепостью, все его укрепления оставались целыми и невредимыми.