Предательство
Шрифт:
— Только про исчезновение Кайруса, Ваше величество. Больше ничего.
Он накрыл её изящную ладонь своей и почувствовал знакомое желание, которое всегда давало о себе знать в её присутствии.
— Идём вместе, — королева подхватила старика под руку. — Каллум, сообщи королю, что Меркуд нашёлся.
— Так вы меня искали? — удивлённо спросил лекарь.
— Ты же знаешь: Лорис любит, чтобы ты находится рядом. А куда ты ездил, таинственный старик? — Найрия улыбнулась. Она знала, как смутит его этот вопрос.
— Ничего особенного, Ваше величество. Просто надо было… м-м-м… нанять девушек для сбора трав в Уиттене.
«Если бы ты только знала, что это за девушка», — виновато подумал он.
— О, нанимал… теперь это так называется?
Её величество рассмеялась и прикрыла рот ладонью, но её глаза блестели. Намёк, содержащийся в его словах, был слишком прозрачным.
Она была единственной, кто мог вывести Меркуда из равновесия. Единственной… Признание уже было готово сорваться с губ, но лекарь прикусил язык. Сначала думать потом говорить.
— Не смейся надо мной, Найрия. Ты же знаешь: тебе нет равных.
«Одна твоя улыбка — и сердце у меня бьётся чаще»
— Тогда тебе будет проще, Облегчающий Страдания. Потому что сегодня Лорису потребуется твоя светлая голова.
Она отпустила его руку и прошло в кабинет короля. Каллум услужливо придержал дверь.
Глава 11
Смена облика
«Тор! Вставай!»
Ещё толком не проснувшись, Тор дёрнулся и упал с кровати. В голосе Клута больше не было обычного мягкого юмора — он был полон беспокойства.
«Ох, Клут… Что стряслось? Во имя Све…»
«Шевелись, Тор! Живее!» — вопли Клута звенели в голове юноши, точно в огромном пустом доме.
Эйрин тоже проснулась, и тоже не совсем. Она приподнялась на локте, простыня сползла, обнажив её прелестную грудь. Изумрудные глаза, которые сейчас казались сероватыми, смотрели на Тора сквозь вуаль спутанных волос. Должно быть, он выглядел забавно — голый, в неуклюжей позе сидящий на полу… Девушка фыркнула.
— Тор, что ты делаешь?
— Ш-ш-ш… спи дальше, Эйрин.
Она упала на подушку, пробормотала что-то нечленораздельное и отвернулась. Тор встал, натянул брюки. В голове по-прежнему звучал тревожный голос Клута.
«Лисс говорила со мной этой ночью. Она настаивала, чтобы мы немедленно уезжали в Тал. Так и сказала: сию же минуту, Тор. И не умолкала, пока я не поклялся жизнью матери, что уговорю тебя выехать до рассвета».
Тор надевал рубашку.
«А она объяснила, зачем мы должны это сделать?» — он изо всех сил старался сделать их разговор хоть немного осмысленным. Эйрин негромко застонала. Будем надеяться, что ей снится не Марголин.
«Надо подумать, — Клут не скрывал раздражения. — Может быть, она решила, что мы получим удовольствие от ранней верховой прогулки?»
Его шутка из-за мрачного тона прозвучала язвительном насмешкой, но Тор, к счастью, был слишком сонным, чтобы обидеться.
«Она упомянула тебя, Торкин. И я понял, что нам обоим стоит прислушаться к её предупреждениям».
«То есть, мне угрожает опасность?» — натягивая сапоги, спросил Тор.
«Она такого не говорила. Просто сказала, что мы должны покинуть город, не теряя ни секунды. И скакать во весь опор в сторону деревушки под названием Бревис — хотя ещё ночь на дворе. Знаешь такую?»
Тор зевнул.
«Нет, только слышал. Меркуд предлагал мне там остановиться. Как я понимаю, она стоит на тракте, что ведёт к столице».
«И ещё Лисс сказала, что мы должны ехать и кого-то спасать. Это её слова, не мои. „Вы должны спасти его, потому что он нужен Тору“. Только не трать время и не спрашивай, кого спасать, потому что она меня не просветила».
Это был не единственный вопрос, который Тору хотелось задать. Но он уже почти привык, что жизнь ведёт его каким-то таинственным путём, не удосуживаясь объяснять, почему в какой-то момент ему надо сворачивать в ту, а не иную сторону. Все эти странные манёвры совершались во имя некой великой и столь же таинственной цели. Единственное, что понял Тор — это что в последнее время ему куда больше пользы от чутья, нежели от здравого смысла.
«Я готов, Клут».
«Хорошо. А где ты?»
«Долго объяснять. Считай, что уже у тебя».
Тор оборвал связь и посмотрел на спящую Эйрин. Она была прелестна. Пожалуй, это будет нехорошо — уйти, не попрощавшись… Возблагодарив Свет и всех богов за то, что надоумили его прислушаться к совету отца и держать при себе кусок пергамента и грифель, юноша поспешно нацарапал записку. Нет, Эйрин заслужила большего, чем несколько слов благодарности… В конце он расстегнул цепочку с самоцветом, который Меркуд дал ему в качестве талисмана, и положил на записку у кровати. Потом нежно поцеловал Эйрин в губы и на цыпочках вышел из комнаты.
В коридоре и на лестнице было пусто. Никем, кажется, не замеченный, Тор добрался до парадной двери. Открыть её беззвучно не удалось, и юноша вполголоса выругался, однако не стал оборачиваться, когда кто-то окликнул его сзади.
Он провёл с Эйрин лишь пару часов — может быть, чуть больше. Говорят, темнее всего перед рассветом; во всяком случае, пробираться по улочкам приходилось едва ли не ощупью. К счастью, Тор хорошо помнил дорогу. Когда он вернулся в «Пустой кубок», Клут уже ждал его, переодетый в старомодное женское платье.
«Не вздумай расхохотаться», — мрачно предупредил он.
«И в мыслях не было. Ладно, идём. Нам ещё нужно забрать лошадей».
Он оставил на кровати несколько больше того, что причиталось за комнату и стол. Друзья вылезли через маленькое оконце на крышу и осторожно двинулись туда, где можно было спокойно спуститься. Теперь оставалось лишь добраться до конюшен.
По дороге Тор судорожно придумывал, какой может быть причина столь раннего отъезда. К счастью, будить никого не пришлось: один из конюхов, молодой парень по имени Барт, стоял носом в угол и увлечённо предавался опорожнению мочевого пузыря. Когда Тор потрепал его по плечу, бедняга подскочил от неожиданности и облил штаны. Однако монетка, которую сунул ему Клут, предупредила возмущённые вопли и побудила молодого человека открыть конюшню.