Чтение онлайн

— Ага, Панфёров притащил свежего, — крикнул кто-то.

— Это не свежий, это уже маринованный, — ответил другой.

— Ребята, это Артём, — Данила поднял руку. — Село Лесное, факультет такой-то. Не тупой, не стукач, драться умеет средне. Не трогаем.

— Надо же, — кто-то присвистнул. — Не тупой и не стукач — это редкость.

— Хватит, — Ильдар, сидевший у окна, махнул рукой. — Хватит козырять. Дай человеку сесть.

Артём сел на край свободной кровати. Рядом устроился невысокий парень в толстовке.

— Ваня, — представился он. — Пятый. Эконом. Если надо будет понять, как жить на стипендию — обращайся. Я умею растягивать три тысячи на три месяца.

— А это законно? — спросил Артём.

— Нет, — серьёзно ответил тот. — Но работает.

Разговоры текли сами собой. Кто-то рассказывал, как чуть не провалил вступительные, кто-то вспоминал свои школы, кто-то уже делился легендами о местных преподах: кто любит спросить с первого ряда, кто ставит зачёт «по глазам», а кто «по наличию мозга».

— Есть один, — сказал Данила, — который каждую пару начинает с того, что говорит: «вы все тупые, а я один умный». Но он не злой, просто честный.

— А есть другая, — вставил Ильдар, — которая спрашивает: «кто не готов?», а если кто-то честно поднимает руку, начинает его хвалить, а потом всё равно спрашивает. Так что правило одно: не выделяйся.

— Великолепная мотивация, — заметил Артём.

В какой-то момент разговор, как это обычно бывает, плавно перешёл на тему «откуда кто приехал». Был парень с севера, где зима по восемь месяцев, девушка из соседнего города, пару ребят из деревень по соседним районам.

— А ты, говоришь, из Лесного? — переспросил кто-то. — Это там, где пилорама и один магазин?

— Два магазина, — поправил Артём. — Второй ещё открылся недавно.

— С ума сойти, прогресс, — засмеялись.

— А у вас там… — начал один из парней. — Ну, не знаю… интернет нормальный?

— Такой, — он показал двумя пальцами пару миллиметров. — Но есть.

— Главное — есть, — философски заключил Ваня. — Интернет как деньги. Даже если фигня, пусть будет.

Кто-то принес гитару. Начали играть, петь. К счастью, не только стандартный набор дворовых шлягеров, но и что-то живое, своё. Кто-то фальшивил, кто-то попадал. Кто-то просто слушал.

Артём поймал себя на том, что сидит, смотрит на эти лица и думает: все они тоже только что вырвались из своих Лесных, из родных городков, из квартир, где мамы ставят чай и спрашивают «ты поел». И теперь все вместе пытаются понять, что делать дальше.

Возвращаясь в комнату, он поймал Данилу за рукав.

— Спасибо, — сказал он.

— За что? — удивился сосед.

— За то, что… — Артём пожал плечами. — Впустил. Показал. Поддержал.

— Да брось, — Данила махнул рукой. — Мне же тоже когда-то показали. Это как круговорот дебильных советов в природе. Получил — передай дальше. К тому же, — он хмыкнул, — ты нормальный. Не люблю жить с овощами.

Время подошло к полуночи. Коридор потихоньку стихал. Кто-то ещё смеялся, кто-то шептался по телефону с родителями, кто-то ругался на отключившийся интернет.

Артём лежал на своей кровати, смотрел в потолок. Штукатурка над головой была потрескавшаяся, в одном углу темнело старое пятно, похожее на карту материка.

Он вслушивался в звуки общаги: удалённые шаги, чьи-то голоса за стеной, тихий смех, хлопок двери. Всё это было не похоже на ночи в Лесном, где за окном стояла тишина, только иногда проезжала машина по трассе или выл ветер.

Здесь было по-другому. Шумно, тесно, местами странно, но в этом шуме было ощущение начавшейся большой игры. И как бы Егор ни шутил, как бы мать ни переживала, как бы Марина ни строила из себя опытную старшую, это была его жизнь. Его попытка из пацана из села превратиться во что-то большее.

Он повернулся на бок, посмотрел на стол. На нём лежали тетради, паспорт, лежал телефон, мигая маленькой точкой уведомления. Новое сообщение от Марии: «ну что, жив?».

Прошло два года с того дня, как семнадцатилетний Артём, только что закончивший одиннадцатый класс, приехал в Белоярск и впервые открыл дверь своей комнаты в общаге.

Теперь ему девятнадцать. Он учится на втором курсе, знает по именам половину своего факультета, половину общаги и половину ближайшего магазина. И каждое утро у него начинается с одного и того же.

С чужого матюка из коридора.

— Да кто опять полотенце в душ утащил?!

Артём открыл глаза. Потолок, знакомая трещина в виде кривой молнии, соседний кровать, на которой уже ползком сползал к краю Данила, пытаясь нащупать тапочки.

— Это твой боевой клич? — хрипло спросил Артём, потянувшись.

— Это мой крик отчаяния, — Данила нащупал тапки, натянул. — Вставай, герой. Иначе горячей воды мы сегодня не увидим. А я хочу верить, что она существует.

— Она существует минут пятнадцать, — напомнил Артём. — С восьми ноль три до восьми восемнадцати.

— Вот именно, — Данила поднялся. — А сейчас как раз восемь ноль две.

— Супер, — пробормотал Артём, вскакивая. — Бежим, пока умывальники не оккупировали.

Коридор уже жил своей утренней жизнью. Кто-то шаркал в душ, кто-то стоял босиком в трусах, чистя зубы и параллельно споря о том, какой препод хуже. Кто-то только приходил — опухший, с вонью дешёвого алкоголя, прижимая к груди бутылку с минералкой.

— Как будто я в муравейнике, — пробормотал Артём, протискиваясь мимо.

— Ты — большой муравей, — Данила ухмыльнулся. — Муравей-контролёр. Следишь, чтобы мелкие не вымерли.

— Я слежу, чтобы раковина была свободна, — отрезал Артём, занимая умывальник. — Остальные проблемы решим позже.