Чтение онлайн

«Тебе — статистику, мне — пот», — подумал Артём, поднимаясь.

Приятным побочным эффектом будет укрепление мышечных связей, — поправила она.

Он усмехнулся сам себе и пошёл умываться.

Небольшой зал рядом с общагой был из тех, что держались не за счёт модных абонементов, а за счёт упрямых, слегка помятых жизнью мужчин и женщин, которые приходили туда по привычке.

Серые стены, старые, но целые тренажёры, резиновый запах ковриков, скрип стойки со штангой. За стойкой администратор в клетчатой рубашке, который смотрел на них так, словно видел очередную партию «новеньких, которые придут два раза и сдуются».

— Доброе утро, — сказал Артём, протягивая деньги за разовый вход.

— Утро — понятие растяжимое, — буркнул администратор, беря купюру. — Особенно для студентов.

— Мы уже дипломированные, — поправил его Данила, зевая. — Мы теперь почти взрослые.

— Тем более странно видеть вас в семь утра, — поджал губы тот, но улыбнулся.

В раздевалке Данила некоторое время пытался понять, как правильно надеть спортивные штаны.

— Ты уверен, что это не унижение? — спросил он. — Эти вот коврики, эти железяки, на которых люди мучают себя добровольно…

— Это профилактика инфаркта в сорок лет, — сказал Артём. — И способ не сдохнуть на первом же марш-броске.

— Ты так говоришь, как будто марш-бросок у меня уже завтра, — Данила тяжело вздохнул. — Ладно. Где тут кнопка «стать красивым и сильным»?

— Вот, — Артём кивнул на зеркало. — Смотри и страдай.

— Спасибо, мотивация зашкаливает, — мрачно ответил тот.

Они вышли в зал.

Первое, что почувствовал Артём, — это то, насколько иначе воспринимается сейчас пространство. Он ясно отмечал, кто где стоит, какая скамья свободна, чей снаряд качнётся, если кто-то резко рванёт. Сенсорика, слегка подкрученная ночью, дала о себе знать: мир стал как будто чуть более «высоким разрешением».

— С чего начнём? — спросил Данила, глядя с опаской на гантели.

— С разминки, — сказал Артём. — Суставы разогреем, потом лёгкие упражнения. Тебя никто сегодня не заставит тягать сто килограммов, расслабься.

— Я и сорок не потяну, — честно признался Данила.

— Тем более начнём с пустого грифа, — ответил тот.

Они разминались: круговые движения руками, наклоны, лёгкий бег на месте. Данила стонал на каждом наклоне, словно ему в спину вставили нож.

— Ты так, кажется, не страдал на сессии, — отметил Артём.

— На сессии страдала душа, — объяснил Данила. — А сейчас страдает тело. Я всегда говорил, что надо выбирать одну сферу для боли, а не две сразу.

— Организм любит баланс, — заметил Артём.

Эйда параллельно тихо фиксировала:

Суставная подвижность — в норме. Сердечный ритм — учащён, но без патологий. Нагрузка — низкая.

«Можешь не комментировать каждую чих, — подумал он. — Я и сам понимаю».

Я фиксирую контрольные точки, — ответила она. — Но могу не озвучивать, если вас это раздражает.

«Озвучивай только то, что реально важно, — попросил он. — Остальное оставь для своих отчётов».

Принято.

Через час Данила сидел на скамье, обнимая бутылку с водой, как родную.

— Ты меня убил, — констатировал он. — Я буду мстить тебе завтра, когда ты узнаешь, что у тебя тоже есть квадрицепсы.

— У меня и так всё болит, — признался Артём, перекатывая плечами. — Но зато голова ясная.

— Моя голова сейчас пустая, — поправил друг. — Это не яснота, это вакуум.

— В вакууме тоже иногда возникают идеи, — ухмыльнулся тот.

Эйда подала голос:

Физическая нагрузка средней интенсивности прошла нормально. Восстановление займёт около суток. Адаптационный ресурс — минимальное пополнение.

«Минимальное — тоже ресурс», — ответил он.

Да. Но для заметных изменений потребуется больше.

Он вздохнул. Ну ничего, армия даст нагрузок сколько угодно.

День клонялся к вечеру, когда он вернулся со склада, где подрабатывал.

Работа была не мечтой: перетаскивать коробки, проверять накладные, иногда помогать разгружать фуры. Но после учёбы и тренировок даже это давало ощущение стабильности: вот коробка, вот полка, всё понятно. А главное — зарплата приходила, пусть и небольшая.

— На сегодня всё, — сказал старший смены, мужик лет сорока с огромными руками. — Завтра можешь не выходить, у нас разгрузки нет. Отдохни пока, инженер.

— Инженер без работы плох, — отозвался Артём, вытирая пот со лба. — Но спасибо.

Он вышел на улицу. Солнце уже опускалось, окрашивая дома в тёплые оттенки. Воздух был насыщен смесью запахов: жареной курицы от забегаловки, выхлопных газов, пыли.

Путь домой он, как обычно, выбрал не самый прямой, а через дворики. Там было спокойнее, меньше машин. Да и дома детства, пусть и не его, а чужие, почему-то всегда согревали.

Во дворе возле старой пятиэтажки тусовалась небольшая компания: трое подростков лет по шестнадцать-семнадцать, один помельче — лет двенадцати-тринадцати, и пара девчонок на лавочке. Музыка из колонки, дешёвый энергетик, пачка сигарет.

Артём прошёл мимо, даже не особенно глядя. Такие компании он видел сотни раз.

Но через пару шагов спина среагировала раньше головы. Какое-то неправильное напряжение в воздухе. Смешок — слишком визгливый, голос — чуть сорвавшийся, тонкий:

— Ну чё ты, мелкий, не ломайся. Телефон давай. Мы тебе потом вернём.

— Я… я не могу… — запинаясь, ответил другой голос, явно детский. — Это… это папин…

— Значит, папа поделится, — протянул первый. — Не жадничай.

Он остановился. Медленно обернулся.

Мелкий стоял спиной к стене подъезда. Тонкий, в светлой ветровке, с рюкзачком. Перед ним — троица постарше. Один держал его за грудки, чуть приподняв на цыпочки. Второй стоял рядом, подбрасывая в руке телефон — не его, судя по напряжённому взгляду пацана. Третий снимал всё на камеру, ухмыляясь.