Чтение онлайн

Мужчина выглядел знакомо: около тридцати лет, темные волосы, голубые глаза, решительный подбородок. Выражение его лица было полно ненависти.

— Ты кто, черт возьми, такой? И что здесь делаешь? — спросил Хаммер.

— Я здесь ради Рейн. — Он усмехнулся. — Предполагаю, ты — «Мастер Извращенец» — ее сутенер… — затем мужчина зарычал, переведя взгляд на Лиама, — а ты значит клиент и папочка ее ребенка, да?

Хаммер видел этого парня раньше, но не мог вспомнить где. Высокий, с широченными плечами и взглядом, полным ярости. Его произношение было таким же невнятным, как у Билла Кендалла. И Макен определенно узнал эти глаза.

Они были копией глаз Рейн.

«Сукин сын. Это, должно быть, Ривер».

Макен сразу вспомнил, где видел этого сосунка раньше. В то утро, когда на Рейн напали, он был в реанимации и, прячась за чертов журнал, внимательно наблюдал за ним и Лиамом.

— Я ей такой же сутенер, как ты строитель.

— А я не ее клиент, — прорычал Лиам. — Ривер Кендалл, полагаю?

— Ага. Куда запропастилась моя сестра? Вы, выродки, где-то приковали её, стоящей на коленях?

Хаммер чуть не бросится на Кендалла, едва удержавшись от того, чтобы расквасить ему лицо, и то только потому, что Рейн будет в ярости. Кроме того, если Ривер выдвинет обвинения, то лишит девушку одного из ее защитников. «Не сегодня».

— Но вы признаете, что делаете это? — Кендалл схватил с комода фотографию и бросил в Хаммера. — Я не удивлен. В новостях Рейн назвали сексуальной рабыней. Я знаю, что ты трахал её, когда она была несовершеннолетней.

— Это тебе твой папочка сказал? Похоже, ты съел каждую ложку дерьма, что он тебе скормил.

— Не ври мне. Все это время ты был её сутенером? Конечно, предлагая её своему приятелю О’Нейлу в первую очередь?

— Он не делал этого, — настаивал Лиам. — Подожди, тут вышло недоразу…

— Я все прекрасно понимаю. Эта фотография доказывает, что он — педофил. — Ривер повернулся обратно к Хаммеру, его голос был полон презрения. — Сколько лет здесь моей сестре? Пятнадцать? Может быть, шестнадцать?

Макен отодвинул фото от рубашки и посмотрел на него. Восемнадцатый день рождения Рейн. Они стояли в подземелье, девушка надела сексуальное красное платье — и его словно по заднице ударили, заставив понять, что она стала женщиной. Хаммер стоял рядом, положив руку на плечо Рейн, в то время она как смотрела на него взглядом, полным голода.

Лиам тоже посмотрел на фотографию и выругался.

— Ей было восемнадцать, придурок, — огрызнулся Макен. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Ошибаешься. Я два месяца наблюдал за тобой, мерзавец. Я знаю все, включая тот факт, что она жила с тобой в этой клоаке сексуальных преступников, будучи несовершеннолетней. Готов поспорить, что ты лишил её девственности в первую же ночь. А потом я узнал, что ты за человек, когда выяснил, что ты довел свою жену до самоубийства.

Раскаленная волна ярости пронеслась по венам Хаммера, отключая его способность говорить. Желание порвать Ривера на куски бушевало внутри. Он бросился на этого сукиного сына с поднятыми кулаками.

Лиам успел перехватить Макена и оттащить обратно:

— Остановись!

— Разве ты не хочешь прикончить этого урода? — выплюнул Хаммер.

— Еще как. Но Рейн никогда не простит нам, если мы убьем его. Хотя, я думаю, мы можем слегка подпортить ему личико.

— Покажи мне свой лучший удар, — бросил вызов Ривер.

Хаммер сжал руку в кулак:

— Черт, он заслуживает смерти.

— Я знаю. Говнюк огромный, как бревно. — Холодная ярость охватила Лиама. — Я был готов уступить, но теперь… передумал.

Когда в его друге проснулся, спящий до сих пор ирландский темперамент, Хаммер понял, что тот был настроен решительно. Он успокоил его. Макен и Лиам, возможно, имели разногласия, но они всегда были на одной стороне, когда речь шла о защите Рейн.

— Хорошо. Она не особо скучала по своему брату все эти годы, — заверил Хаммер. — Давай покончим с ним. И сделаем это больно.

— Можете умереть, пытаясь, — огрызнулся Ривер.

— Это безумие. Тебе не хватает мозгов, чтобы услышать правду, ты можешь только раскрывать пасть и тыкать пальцем, — рявкнул Лиам. — Ты должен быть благодарен этому человеку, придурок. Целовать его чертовы ноги! Он опекал и защищал твою сестру в течение многих лет, особенно от того жалкого недоразумения, которое вы называли отцом. Черт, где ты был, когда он пытался изнасиловать и убить Рейн, как сделал это с твоей матерью и Ровен?

— Да, ты слегка опоздал на операцию по спасению Рейн, — глумился Хаммер.

Презрение светилось в глазах Ривера:

— Хрен вам. Я уворачивался от пуль и защищал свободу, чтобы такие извращенцы, как вы смогли вставить свои никчемные члены в мою сестру и сделать её беременной. Вы разрешаете своим приятелям смотреть? Гордитесь своими большими достоинствами?

Лиам усмехнулся:

— У тебя на все есть ответы, не так ли?

— Да. Я в курсе, что твою бывшую жену-шлюху трахал другой мужчина, пока вы были женаты. Ты, должно быть, настоящий Казанова в постели. Возможно, поэтому тебе нравится принуждать мою младшую сестру. Держать ее в подчинении, расползаясь по ней, как болезнь. Это заставляет тебя чувствовать себя настоящим мужиком?

— Боже, ты такой же псих, как и твой отец, — проворчал Лиам.

Ривер бросил в его сторону злой взгляд:

— А почему бы тебе не пой…

— Мы не заставляем Рейн ничего делать, — отрезал Хаммер, окинув мужчину ледяным взглядом. — Она стонет и умоляет об этом.

Слова Макена задели Ривера. Солдат гневно втянул воздух, наполнив легкие:

— Ты пожалеешь о своих словах, когда я закончу с тобой. Где Рейн? Я хочу видеть свою сестру сейчас же.

Хаммер кипел изнутри. Он не мог даже случайно обмолвиться, что Рейн больше не живет в «Темнице». Это только заставит Ривера искать её где-то еще.

Но если ему придется смотреть на этого козла еще хотя бы минуту, Макен просто оторвет ему голову.

— Лиам, пора выносить мусор.

— Не могу не согласиться. Но я был бы счастлив, наблюдать, как его выводят в наручниках. Всё-таки, парень проник на территорию частной собственности.

Ривер поднял брови:

— Вы хотите позвонить в полицию? Пожалуйста. Я даже готов подержать трубку. Уверен, они хотели бы услышать, как твой приятель неоднократно насиловал мою сестру. У меня есть доказательства того дерьма, что вы сотворили с ней. Дело обстоит так: если вы возвращаете мне Рейн и исчезаете из её жизни, я не стану рассказывать копам все, что знаю. Теперь, я позабочусь о ней.