Чтение онлайн

— За водой.

— За водой можно было и на телегах доехать. Уж они-то не с парой бурдюков выехали. Я полагаю, мой Светлый брат, что телеги не едут. По крайней мере, одна — точно. И из всего этого следует что?

— Что!?

— А то, что поломка такова, что ему нужно что-то купить. И еще: он уверен, что его спутники с золотом никуда от него не денутся. Интересно, где они остановились… Лошадь в пене, говоришь? Так… значит, мы шагом, он — галопом… Видимо, они все-таки въехали в непросохшую степь. Ладно, расспросим дев, когда вернутся. Кое-что меня гораздо больше беспокоит.

— Куда уж больше-то, Даэр! Я как представлю себе! Там — этот злодей. А Пелли — одна. Вайола не в счет, она — ребенок.

— Нэрьо, если кто-то надел черный плащ, то это еще не значит, что он — злодей. Пока они не подозревают, что мы так хорошо осведомлены о тарлах и золоте — их злодейство спит. Но где сейчас спят те, кого по их следу пустили гномы?

— Ага! Значит, это — один из врагов? — Воительница раздувала ноздри, глядя вслед удаляющемуся всаднику. — Эх, секира в телеге осталась!

— Нет, нет! Достойная…

— Зови меня просто Вайола. Все женщины — сестры!

— Вайола, он не должен знать, что мы знаем, что он — враг. И он не должен увидеть эльфов. Помнишь усы и бороды? Вот!

— Значит мы — разведчики-засланцы! Отлично! Пеллиэ, ты можешь сделать вид, что ты — послушная и трусливая служанка? — Достойная Вайола, не представляла, как может изобразить покорность дева, которая собиралась остричь ей мечом косы…

— Да. Очень даже могу. Только я не могу понять, какого он сословия? Не слуга, конечно. Не нофер — точно.

— Какая разница? Будем считать его головорезом, который прикидывается новорожденным айшаком. — Воительница вздохнула. — Как будем принцев предупреждать, если этот убийца за нами увяжется?

— А ты кричи на меня. Громко. Ну, я на ногу наступлю тебе или на юбку. Ругаться умеешь? На слуг?

— Ха! Да я нашей армией командовала! Только — не обижаться потом! Договорились?

Вайола пошла чеканным шагом, подметая дорогу попонами, с намерением если не убить, то насмерть заморочить врага. Всех врагов.

Ворота крайнего к дороге двора были гостеприимно распахнуты. Не иначе, «плащеносец» сообщил, что к местному трактирщику пожалуют еще гости. Этот «приют усталых путников» ничем особенно не отличался от тех крестьянских жилищ, что виднелись вдалеке за полями. Разве что, солома на крыше была свежая.

— Повезло же тебе девка! — Всадник снял пыльный плащ и развалился на лавке.

Чуть курносый, с темно-русыми волосами, близко посаженными хитрыми глазами-щелками. Пелли никак не удавалось рассмотреть, какого они цвета. Без плаща мужчина лет тридцати не производил зловещего впечатления. И это был не тот самый, который пугал Крысака свистом. Служанка вздохнула с облегчением. Жена трактирщика подбирала вещи для Вайолы. Из соседней комнаты доносился её угодливый голос и недовольный басок воительницы, которая ругала деревенские тряпки. Поэтому все внимание всадника сосредоточилась на Пелли.

— У других собаки бывают приблудные, а тебе повезло на приблудную хозяйку! — хохотнул он — Ну и мастер твой дядька! Значит, лошак работает на него, ты — на Достойную хозяйку, а за доставку её к жениху дядя еще и на барыш надеется! Как же это вы лошака-то в телегу впрягли?

— Ой! А как Вы догадались, что дядя, лошака запряг? — Пелли сделала круглые глаза, что было не сложно. Она, действительно испугалась такой проницательности, а странный выговор делал мужчину страшно чуждым. «Как другой породы» — вспомнила она сравнения Воительницы.

— Следы, девка, следы ваши. Мы же за вами до Дрешта идем и в степь вчера с вечера въехали, чтоб по холодку да после грозы. Знать бы, что там в низинах грязь еще не просохла. — Уставший всадник, ополовинивший кувшин холодного пива, был в меру словоохотлив. — Дороги почти и нет. Я нынче по вашим следам выезжал. Сдохнет лошак-то!

— Дяде видней, Достойный господин. — Пелли решила поменьше болтать с проницательным следопытом.

— Ха! Это точно! Тонг рассказывал, как вы лошадь торговали. Не прибил, за лошадь и телегу, дядька-то?

— Ну…это… — Вздохнула «служанка» приблудной госпожи.

— Понятно-понятно. Значит прибил-таки. Не горюй. Вот выйдешь замуж, избавишься от своего дядьки. А что сам то не явился?

— Так лошак-то уже почти дохлый. А дядя хочет, чтобы он еще немного прошел. Да в овраг чуть не упали. И устали они. Спят. И к тому же хозяйка платит.

— А-а! Ну, конечно, хозяйка платит! Сама-то она из ноферов этих? Госпожа курятников?

Пелли гордо выпрямилась:

— Моя Достойная госпожа, это — моя Достойная госпожа!

— Ну ладно, ладно, ишь ты, гордая какая. А оно и правильно. Нечего чужих господ хаять. А вот и припасы ваши.

Мужик, один из местных деревенских, подвизавшийся на «службе» в трактире, втащил корзины. Потом вернулся в кухню и приволок еще две. И еще одну.

— Бурдюки во дворе. — Буркнул сизоносый «служка». Весь его вид указывал на то, какую плату он получал, а устойчивый перегар не оставлял в этом сомнений. — Хозяин велел дотащить вам. — Он выжидательно посмотрел на Пелли. Идти ему явно никуда не хотелось, а тащить такой груз — тем более. — Один медный.

— Даже если этот пропойца возьмет половину, вы же остальное не дотащите! — Всадник-без-плаща с сомнением осмотрел корзины. — Или твоя госпожа лошадь купить надумала?

Из двери в комнату вылетела Воительница. Никакая катапульта такой снаряд не потянула бы. Скорость Вайолы была вызвана возмущением. Она с трудом переживала свой новый облик. Безразмерное платье, принадлежавшее по всей вероятности еще бабке трактирщика, приходилось задирать до подмышек. Чтобы объять Неуспокоенную по окружности, платье должно было принадлежать существу вдвое выше самой Воительницы. Когда-то это был праздничный наряд, на что намекали блеклые, местами расползшиеся кружева нашитые на подол и ворот в три ряда. Бурое «нечто» с розоватыми оборками придавало Достойной Вайоле вид дубовой колоды, покрытой плесенью.