Чтение онлайн

Еще немного и они начнут предлагать плату. Тарлы и золото. А вот это — лишнее. Рано или поздно возницы сразу сообразят, что слишком много показали. У таких мирных путников не может быть с собой ничего, дороже серебра.

— Ну-у…. Ну, хорошо. В конце концов, их добыча где-то впереди. Рано или поздно мы её увидим. Да, как-то это… — Полутемный делал вид, что сомневается.

— О! — Нэрнис вспомнил, что он Светлый. Надо же было забыть… — Это очень жестоко по отношению к людям! Бесчеловечно! Мы должны помочь! Благородство эльфов общеизвестно. Люди, мы окажем вам помощь!

Даэрос покосился на брата. Умница! Вовремя. Причем, вполне искренне. Глаза закатил, руку к сердцу прижал. Настоящий Светлый — наивный и впечатлительный.

— Светлые! Ну, что вам за дело до людей? — Надо же немного «поломаться». Брат сообразительный, он поймет.

Тяжеловозы перешли на шаг. Плащеносцы с надеждой смотрели на доброго эльфа. Светлый воззрился на сородича с недоумением:

— Темный, признайся, ты — струсил?

— Я?! Светлый, ты хотел меня оскорбить?

Возницы теряли терпение. Между эльфами, кажется, назревала ссора. Но Темный, к счастью, оказался выше мелочных склок:

— Ладно… буду считать, что это был неуместный вопрос. Обсудим правила охоты? Или как получится?

— Обсудим! — Нэрнис нисколько не сомневался, что Даэрос не только знает, как убить птицееда, но и сделает это быстро и качественно. Догонит, придушит — и все! Проводник сбежит сам. Дел, как говорится, на один медный.

Полутемный махнул слугам, чтобы не останавливались. Скоро надо будет искать место для ночлега, вот пусть и ищут.

Эльфы обогнали телеги и шли тихо переговариваясь. Айшак семенил рядом с Даэросом, пытаясь нежно обжевать ему ухо.

— Убить птицееда совсем не просто… Ух, ты мой ласковый. Ну, кто бы мог подумать. Что ж ты сбежал-то? Прости, Нэрьо, отвлекся. Я вот, что думаю: Айшак у нас боевой, можно сказать, товарищ. Жеребцы — кроющие. Ехать на них — только неприятностей искать, а вот в деле защиты они вполне могут нам помочь. То есть, помогать-то они будут себе… но нам это оч-чень подходит. Главное — правильно встать на ночевку. Кони напуганы, сами вместе собьются. Сколько бы они не грызлись, но если на них нападут, могут и объединиться. Брат, что ты меня за рукав теребишь? Нэрьо, ты не бровями, ты словами скажи, нас же никто не слышит. Ой, ну, ты косишь глазами, как Айшак на кобылу. Ты что, не можешь хотя бы рукой показа… — Договорить Полутемный не смог.

Дорога вывела путников к предгорьям. Ближайшая гора сверкала в лучах заходящего солнца полированной гранью — как будто великан острым ножом стесал склон. По гладкому камню вились, причудливо переплетаясь, старинные руны: «Даэрос Ар Ктэль — самый терпеливый эльф милостью Единого Создателя».

Оказывается, Темные тоже могут дрожать и покрываться холодным потом.

— Нэрьо. Я… Я же это сказал тогда, когда Воительница меня своими оплодотворительными теориями из себя вывела… Но я же не мог! Я же — не могу!

— Даэр, спокойно. Я бы тебя поддержал, но если мы будем идти под ручку, тележники очень удивятся. Да. Ты так и сказал про памятник своему терпению: «На ближайшей горе, стесать и написать…» или что-то вроде того. Эта гора, как, ближайшая?

— Ближайшая. Нэрьо, но этого не может быть.

— Даэр, давай посчитаем. Айшак — не может быть. Полугномочка — совсем не может быть. Ты сам с исторической точки зрения — сплошное «не может быть». За Предел пройти — тоже не может быть. А мы туда собираемся, так? Я уже привык. Тебе что, трудно еще одно «не может быть» прибавить?

— Фуф! Это ты правильно заметил. Хорошо. Но — как?

— Ну, мой могучий брат, это не у меня надо спрашивать! У тебя есть идеи, как ты смог это сделать?

— Нет, я просто подумал. И всё. То есть, я, когда говорю или думаю, я себе это представляю.

— Вот, что, Даэрос! Ты теперь, когда будешь говорить, думать и представлять, ты что-нибудь одно исключай. На всякий случай. Ладно? Потом просто проверим как-нибудь.

У Нэрниса в воображении одна идея сменяла другую с дикой скоростью. Это был очень внушительный план для Даэроса на «подумать». «Подумать», как птицееда порвало в клочья. Взяло и порвало. Интересно, «подумать» как исчез Предел получится? Нет, пока лучше не надо. Неизвестно, что оттуда выползет. Опять весь мир лихорадить будет. Ой, нет, лучше не думать и отвлекать брата. А то он же сейчас идет и думает. А ему, как оказалось — вредно.

Полутемный отвлекся от размышлений:

— Нэрьо! Идем и разговариваем, вроде как мы увлечены беседой. Обозники сзади загомонили. Ну, правильно, они раньше эту…. надпись не видели. Слышишь? Они на орочьем говорят. Хотя, это же я слышу, а не ты. Ой, что-то мне, брат, нехорошо как-то.

Ар Туэль в изнеможении опустился на пол. Сегодня они с Младшим Разведчиком пробежали почти два дневных перехода. Через двести три шага было бы ровно два. Но он не смог бы одолеть и эти три шага до ровного счета. В ушах звенело, голова кружилась. Половина вчерашнего кристалла была разломана на еще две части. Если так пойдет и дальше, придется даже крошево камня давить в пальцах ради призрачной искры. Оказалось, что в темноте мутило гораздо больше. Страстно хотелось света, чтобы видеть стены, которые в отличие от Ар Туэля, не качались.

Подлая Светлая тварь! Насколько же надо быть сведущим в их природе, чтобы знать, что Темные ориентируются под землей при помощи Силы, а никак не полагаются на придуманное диковинное «ночное зрение». Хотя… это были сказки для людей. Там, где нет никакого света вообще, нет и зрения. Никакого. Их Светлые Знающие вполне могли это понять. Как же они смогли породить эту тварь? Как сумели овладеть полной Темнотой? И вот, этот враг теперь заставил его, Ар Туэля, еще и желать света! Коварный Светлый убийца!

Но и это не было пределом подлости и коварства. Как бы ни был мягок бег разведчиков, изгибы стен многократно усиливали звук и множили бесконечное эхо. И даже теперь, когда они остановились, эхо не хотело затихать. То ли оно все еще звучало в поворотах Проклятого коридора, то ли поселилось в их головах.

— Гарнис, ты все еще слышишь эхо наших шагов? — Ар Туэль с трудом проталкивал слова, через мучимое спазмами горло.

— Да, Старший Разведчик Ар Туэль. Я думал, что это только у меня.