Предел
Шрифт:
«Прямо-таки не верится, что они так легко отпустили меня», — подумал Снеер, осматриваясь, словно ожидая опять увидеть того молодого человека, который вчера спросил его о каких-то нюансах в области структуры компьютерных систем.
Инстинкт подсказывал ему, что тут что-то не так, что недостает какого-то звена в цепи событий, в которые его впутал… случай или целенаправленные действия каких-то неведомых сил.
История с Ключом, арестоматом и полицией требовала иного, более логичного финала. Этот же был каким-то искусственным хэппи-эндом, как в хорошем фильме ужасов или детективе, когда героя — уже уверенного, что окончились леденящие кровь в жилах переживания, — подстерегают еще несколько неожиданностей, разрушающих кажущийся покой и порядок.
К тому же еще девушка. Снееру не требовалось даже закрывать глаза, чтобы увидеть лицо Алисы; ее голос звучал у него в ушах на фоне уличного шума, проникая сквозь визг надземки — археологической древности прошлого века, курсирующей по эстакаде над улицами центра Арголанда.
Кто такая Алиса? Только ли случай вплел ее в ход событий, в которые был замешан Снеер? А может, она появилась именно для того, чтобы впутать его в эти события? Нет, ерунда! Ведь началось все со шпика. Тем не менее Прон отыскал Снеера благодаря указаниям Алисы. Если б не это, события потекли бы иначе. Впрочем, кто знает?
«В нашем автоматизированном мире человек тоже становится этаким маленьким автоматиком, не замечающим даже, до какой степени он подчиняется управлению со стороны вышестоящей системы контроля», — вздохнул Снеер, все смелее вышагивая по главной улице Арголанда.
Он пытался думать о своих обычных ежедневных занятиях, разрабатывать какие-то планы, обдумывать новые, более тонкие рейзерские приемы, которые можно будет использовать при ближайшей оказии, но непослушное воображение все время подсовывало ему образ девушки, явившейся в тот момент, когда у него было по горло забот, и — словно этого было недостаточно — совершенно отуманившей его своими голубыми глазами, которые невозможно забыть.
Он почувствовал крайнюю необходимость немедленно увидеться с Алисой. Ускорил шаги, но вскоре остановился и свернул в поперечную улицу. Вошел в магазин с товарами для женщин и набил полную сумку разными мелочами, которые — как ему казалось — могли бы обрадовать любую девушку. Ему неоднократно доводилось удовлетворять капризы своих мимолетных партнерш, так что он неплохо разбирался в таких делах.
Кассовый датчик на выходе из магазина, обнюхав сумку, переписал с Ключа Снеера сорок с небольшим желтых, что показалось тому совершенно мизерной суммой, потраченной на подарки такой изумительной девушке, поэтому он еще раз зашел в магазин с импортной косметикой и бижутерией и округлил потраченную сумму до сотни. Теперь все выглядело вполне достойно. Две сумки с покупками за сто желтых не могли не убедить даже самую требовательную арголандку в искренности чувств и намерений дарителя.
«Совсем поглупел, — обругал он себя. — В жизни не тратил ни на одну девку больше десятки за раз…»
Но сегодня был особенный день, а Алиса ему представлялась чем-то из ряда вон выходящим. Кроме того, Снеер все еще не был уверен, не потеряет ли неожиданно полученный Ключ свои нормальные свойства. Может, его вернули только по недосмотру не выспавшегося после ночного дежурства полицейского? При каждой покупке он убеждался, что Ключ действует.
«Алиса! Только б застать ее в отеле!» — Снеер почувствовал неожиданное беспокойство. Сердце начало биться сильнее, когда он вбегал в вестибюль гостиницы.
«Что со мной происходит?» — повторял он, напрасно стараясь отогнать сам собой напрашивающийся ответ. Он не хотел признавать ту простую истину, тот очевидный факт, что Алиса взломала его до сих пор железное правило: не придавать значения такого рода связям.
Он положил на пульт администрации сумки с покупками и тут же сообразил, что не знает номера кабины, в которой провел ночь. Не знал он и фамилии Алисы, даже не помнил, на котором этаже она живет.
На каждом из шестидесяти этажей отеля располагалось по меньшей мере сто жилых кабин.
Дрожащей рукой он набрал на клавиатуре информатора «Алиса». На экране загорелось несколько строчек. В отеле жили полтора десятка Алис.
«Четвертый разряд», — дописал Снеер.
Надписи словно сдуло с экрана. На их месте появилась строчка, информирующая, что среди обитательниц отеля нет — и не было в течение недели — ни одной четверячки с таким именем.
«Это просто невозможно, — лихорадочно думал Снеер. — Ведь она открывала дверь собственным Ключом, комната явно была снята на ее имя». Он не сразу сообразил, что девушка могла воспользоваться псевдонимом либо вообще выдуманной фамилией.
Вопрос о молодой женщине с четвертым разрядом, живущей в отеле, породил на экране свыше сотни фамилий и номеров. Компьютер был терпелив, но Снеер сдался, оказавшись перед перспективой проверки всех кабин.
«Если она живет здесь… — подумал он, забирая сумки и направляясь к лифту, — я ее в конце концов встречу, хотя бы в баре на завтраке. Разве что…»
Он резко остановился у входа в лифт, блокируя механизм двери.
— Вы входите или нет? — шикнул на него какой-то нетерпеливый пассажир, поэтому Снеер вошел в кабину и нажал кнопку восемнадцатого этажа, где была его кабина, в которой он не был со вчерашнего полудня.
«Неужели всего этого вообще не было? — раздумывал он, в то время как кабина давно уже миновала его восемнадцатый этаж и задержалась на шестидесятом. — Приснилось или как? Там, в холле, на диване?»
Немного подумав, он не обнаружил никакого противоречия в своей гипотезе. Ни один материальный довод не подтверждал реальности встречи с Алисой. Это его обеспокоило. Неужто его мозг, утомленный столькими событиями, в сновидениях создал образ чувственной ласковой девушки — единственного в городе человека, которого искренне интересовала судьба Снеера в ту фатальную ночь? Он нуждался в таком человеке и… увидел его во сне?
«Если это был сон, значит, я начинаю постепенно сходить с ума! — подумал Снеер и со злостью вновь нажал кнопку лифта, чтобы попасть на свой этаж. — Истратить целую сотню из-за сонных галлюцинаций!» Однако поверить, что Алиса в действительности не существовала, он не мог. Слишком хорошо он помнил ее слова, слишком реально представлял себе ее лицо. Почему она назвала себя вымышленным именем, замела следы? Ведь она же сама вбивала ему в голову это имя, настойчиво убеждая помнить о ней.
Все было слишком реально даже для самого что ни на есть реалистичного сна.