Шрифт:
Глава 1
– За выдающиеся достижения в области защиты растений и растениеводства и внедрение их в народное хозяйство СССР награждается председатель колхоза Новый Путь Ульяновского района Калужской области Филатов Александр Александрович.
В колонном зале дома союзов раздалась очередная порция аплодисментов, и я, поправив пиджак, встал со своего места в первом ряду и пошёл на сцену.
Поднявшись я оказался под объективами фотоаппаратов и, приняв из рук Косыгина диплом и бархатную коробочку с медалью, энергично пожал ему руку.
Рукопожатие председателя совета министров СССР показалось мне крепким еще в тот раз когда мы с ним познакомились в Ялте, но сейчас он как будто специально пожал мне руку еще крепче.
– Поздравляю, товарищ Филатов, – сказал мне Алексей Николаевич, – спасибо за вашу работу.
– Я благодарен партии и правительству за оказанную честь, Алексей Николаевич, – ответил я и вернулся на своё место.
Всего несколько секунд на сцене и вот я лауреат второй по значимости, после Ленинской, советской премии. медаль, звание и круглая сумма в пять тысяч рублей, которая шла приятным бонусом.
Когда на свадьбе Кости его отец, Арсений Викторович, намекнул мне что меня, возможно, представят к премии, я думал, что пойду паровозом к авторскому коллективу Васнецова. Всё-таки я был инициатором проекта, но не его исполнителем.
Однако получилось по-другому и меня наградили отдельно от Васнецова, которого чествовали несколькими минутами ранее.
Это приятно и удивительно, обычно так не делали. И почему это произошло, было для меня загадкой.
Которая решилась часом позднее, на банкете посвященному этому славному событию.
Среди приглашенных на это важное мероприятие оказалось много знаковых персон, которые меня поздравили.
Первым ко мне подошёл Виктор Михайлович. Глушкова в числе награжденных не было, но без него не обошлось, премию получили и его подопечные, так что академик на награждении, а потом и на банкете, тоже присутствовал.
– Поздравляю, Александр Александрович, – сказал он подойдя к моему столу с рюмкой водки, – вы с Васнецовым большое дело сделали. Может быть даже большее чем мы с вами, когда запустили ваше тепличное хозяйство. Кстати, как оно себя чувствует?
– Прекрасно себя чувствует, Виктор Михайлович, всё работает как часы, урожай зреет и мы сейчас готовим теплицу к зиме. Хотим обеспечить круглогодичный цикл производства. Свежие овощи на новогоднем столе, что может быть лучшим подарком для советских людей?
Я ответил Глушкову нарочито громко, так чтобы меня услышали не только соседи по праздничному столу, Васнецов со своей командой, но и те, среди которых меня больше всего интересовал академик Мишустин.
Евгений Николаевич в этом году получил гос. премию за цикл работ в области микробиологии и биологической фиксации азота, и он был как раз тем человеком который мне нужен.
Раз уж мне удалось стать одним из избранных, то грех не воспользоваться этой возможностью и не попробовать завести нужные связи в советской науке, которые позволят мне сделать следующий, очень серьезный шаг.
Я решил попробовать резко, в разы, увеличить использование удобрений в моем колхозе, а для этого мне нужны сильные союзники, под которых в следующей пятилетке выделят финансирование и фонды. Мишустин как раз один из таких.
Дело в том, что в покинутом мною времени в России на гектар использовалось максимум сорок семь килограмм удобрений всех типов, тогда как в других странах этот показатель был больше в разы. От восьмидесяти пяти в близкой нам по климату Канаде до двухсот пятидесяти килограмм в Западной Европе.
Собственно это, вкупе со значительно более качественной механизацией, и есть причина намного большей урожайности в западных странах.
Сейчас же ситуация с удобрениями в СССР была еще более плачевной. У меня в колхозе, как и у соседей собственно, даже в Свете Коммунизма, который специализировался на овощах, показатель использования удобрений колебался в районе двадцати – двадцати пяти килограмм на гектар.
Если во время грядущей девятой пятилетки мой колхоз станет экспериментальной площадкой и по этому вопросу – кратному увеличению использования удобрений на полях, то через пять лет, во время десятой пятилетки наш опыт будут уже масштабировать на всю страну и начнётся строительство дополнительных мощностей по производству этих самых удобрений.
Таким макаром глядишь и в Горбачевские времена мы достигнем настоящей, без оговорок, продовольственной безопасности. Не придётся тратить валюту и золото на зерно или завозить из дружественной социалистической Болгарии и прочих Алжиров сладкий перец, томаты и апельсины.
А продовольственный импорт в СССР был огромный, после семьдесят второго года чуть-ли не сорок миллионов тонн завозилось ежегодно, на что тратилось до пятнадцати процентов золотовалютной выручки страны. Непозволительно много, преступно много!
Ну и самом собой, эта моя идея обещала золотые горы и кратное повышение благосостояния моих людей, работников колхоза Новый путь.
А за то время пока я здесь, они стали по настоящему моими. Все эти Ягодецкие, Горбаковы, и прочие дяди Мити. Все они мои, со своими достоинствами и недостатками.
Все эти мысли промелькнули у меня в голове, пока мы с Глушковым чокались рюмками, в которых плескался отменный армянский коньяк, точно такой же, какой я недавно получил в обмен на свежие овощи от товарища Кольцова, директора Калужского строительного треста.
Закусив балыком, портить вкус коньяка лимоном это несусветная глупость, невесть как завоевавшая популярность на просторах нашей страны, мясо и только мясо, я нарочито громко продолжил свой спич:
– Да, Виктор Михайлович, дела у наших с вами теплиц идут отменно. Правда есть у меня одна идея, к сожалению, пока что нереализуемая.
– Какая же? – спросил Глушков и как-то заинтересованно посмотрел на стол за которым я сидел. Проследив его взгляд я внутренне улыбнулся и, взяв бутылку, налил академику и себе коньяка.