Чтение онлайн

Ожидающая снаружи пара плётчиков бросилась выполнять приказ, покрикивая и раздавая оплеухи хнычущим несмышлёнышам.

— Прошу… Они же ещё дети! — молила Нанни, пока мастер тащил её к столбу для провинившихся. — Они же ни в чём не виноваты! Это всё я. Я просто хотела дать им… немного любви.

— Пасть закрой! — он ударил её наотмашь и толкнул к вогнанному в землю толстому бревну. — Любви она дать хотела! Да что вы вообще, выродки, можете знать о любви!

Зажав ладонью рот, Нанни смотрела, как малышей грубо выталкивают из барака. Больше всего она боялась за Фиалку: столько раз твердила ей скрывать хист, сдерживать себя. Теперь малышке наказания не избежать, и оставалось только молить Госпожу, чтобы оно было не слишком суровым.

Последней из всех плётчик вытянул за шиворот безуспешно отбивающуюся Фиалку и, протащив её по земле мимо сгрудившихся в кучку притихших детей, швырнул к ногам мастера. Тот не без удовольствия пнул её сапогом, бросил перед ней нож и извлёк револьвер:

— Подбери его, тварь. Живо!

Фиалка вся сжалась, поблёскивая горящими ненавистью глазками, угрожающе оскалилась.

— Я сказал, подбери нож! — глухо повторил мастер, наведя огнестрел на девочку.

Нанни замерла, стараясь унять охватившую тело дрожь. Что задумал этот ублюдок? Что он собирается сделать с её малышкой!?

— Умоляю вас, господин, пощадите её! — взмолилась она, понимая, что тщетно просить его о чём-либо. — Делайте со мной что угодно, только не наказывайте её, никого из них… Они ни в чём не виноваты, клянусь!

— Быстро взяла нож, мразь! — пропуская её мольбы мимо ушей, мастер взвёл курок.

Вздрогнув от щелчка, Фиалка обернулась на Нанни, взглядом спрашивая, как поступить.

— Делай что велит господин, милая.

Та, всё ещё сомневаясь, нерешительно подняла нож.

Мастер злорадно оскалил зубы:

— Любишь свою няню, да, соплячка? Хорошо. Очень хорошо! Видишь вот эту штуку? — он помахал револьвером, тускло блестевшим в свете факелов. — Стоит мне только нажать вот сюда, и твоя уродливая башка разлетится на тысячи мелких кусочков. Но я не убью тебя, если ты прямо сейчас подойдёшь к своей ненаглядной няне и всадишь в неё этот вот нож. Выбирай: ты или она.

Фиалка снова оглянулась. Покрытое короткой шёрсткой лицо исказилось от боли и страха, маленькие клыки обнажились, глазёнки заблестели от слёз.

— Ну же, псиный ты выкидыш! Считаю до трёх: один, два…

— Давай, Фиалка! Делай!.. — закричала Нанни.

— Три! — по двору прокатился оглушительный выстрел, смешавшись с детскими визгами и плачем.

Фиалка съёжилась и, выронив нож, зажала уши ладонями.

— Второй раз не промажу, — процедил мастер, снова наведя дуло револьвера на девчонку. — Выбирай!

Нанни собрала последние силы, стараясь держаться как можно спокойнее. Нельзя, чтобы дети видели её страх. Не все из них понимают, что происходит, и это даже к лучшему: пусть думают, что это просто очередное наказание.

— Фиалка, милая, — тихо позвала она. — Делай, что говорит господин.

Поколебавшись, подопечная подобрала нож, не без труда поднялась и, прихрамывая, приблизилась к няне. Кто-то из старших детей громко зарыдал, догадавшись, что сейчас произойдёт.

— Заткнитесь, сукины дети! — гаркнул один из плётчиков, замахиваясь на стоящего поблизости мальчишку.

Фиалка, передёрнув плечами, взглянула на нож в своей руке и подняла глаза на Нанни:

— Я… Я не могу…

— Можешь, моя хорошая, — она вымученно улыбнулась. Не было ни малейших сомнений, что мастер без раздумий застрелит малышку, если та не выполнит приказ. И тогда вместо одного трупа будет два… — Давай, девочка моя, у тебя всё получится.

— Но тебе будет больно! — глаза Фиалки округлились от ужаса.

— Не будет, обещаю, — Нанни потрепала малышку по голове и склонилась над её ухом. — Я тебе никогда не говорила, но у меня есть секретный хист: я не чувствую боли. Совсем не чувствую, только притворяюсь. Можешь прямо сейчас проверить.

Недоверчиво нахмурившись, девочка замотала головой и попятилась.

— Фиалка, — Нанни строго свела брови. — Я же тебя никогда не обманывала! Со мной ничего не будет, обещаю.

— Но…

— Выполняй, сейчас же, — она проговорила это медленно, отчётливо, и подопечная неуверенно выставила перед собой нож.

Мастер нетерпеливо прочистил горло:

— Мне долго ждать?!

— Давай! — голос Нанни сорвался на крик.

Девчушка испуганно пискнула, зажмурилась и, под плач своих собратьев, ударила ножом куда придётся.

Нанни стиснула зубы от невыносимой боли — удар пришёлся в живот. В глазах мгновенно потемнело, к горлу подкатила тошнота, но стон, норовивший вырваться из груди, так и остался внутри. Никто из малышей не должен увидеть…

Пошатнувшись, она привалилась спиной к столбу и впилась ногтями в шершавое дерево.

— Прости, Нанни, прости! — запричитала Фиалка, вырвав нож и пытаясь зажать ладошками кровоточащую рану.

— Всё… хорошо… — губы начали неметь, язык плохо слушался. — Вот видишь… мне… не больно.

Мастер одобрительно хмыкнул и обернулся к одному из помощников:

— Веди следующего.

Тот схватил за шиворот ближайшего ребёнка и потянул к столбу. Нанни с сожалением смотрела на малыша, и единственная мысль, что мучила её больше, чем рана, больше, чем страх близящейся смерти, была о том, как же эти мрази уродуют невинных детей ещё с пелёнок. Чем осквернённые всё это заслужили?!

Те, что помладше, совсем ещё крохи, били несильно, сжимая огромный нож в дрожащих ручонках. А потом, глотая слёзы и заикаясь, тихо просили прощения. Тяжелее всего приходилось тем, кто постарше: они уже осознавали, к чему их принуждают. На всех, кто упирался, отказываясь выполнять приказ, тут же обрушивался хлыст.

Нанни старалась держаться, надеясь, что умрёт позже, не на глазах у своих воспитанников, но очередной удар отнял последние силы, ноги подкосились, и она рухнула на землю.