Предтечи
Шрифт:
Изо всех сил я старалась дотянуться до этой долбаной кнопки, но меня мотало как в центрифуге. Наконец, извернувшись всем телом, я достала её! Сработала автоматика и реактивный ранец мягко погасил сначала вращение, а затем скорость.
– Моника Алексеевна, вы молодец! У вас получилось!
– ликовал Джиро.
– Тихо, Джиро. Я всё ещё нехорошо себя чувствую. Объясни, что произошло и что мне делать дальше?
– Произошел взрыв повреждённого сегмента. Вы должны...
– Вот черт!
– выругалась я ощущая накатывающую боль в бедре.
– Джиро, я ранена. Кусок обшивки вошёл в ногу. Черт, черт, больно!
– Спокойно, Моника Алексеевна! Только не вытаскивайте его. Кусок обшивки и запекшаяся кровь запечатали ваш скафандр и благодаря этому вы ещё живы! Но вам необходимо немедленно вернуться на корабль.
– Как? Джиро, говори, что делать. Боюсь ошибиться!
– На каждом рукаве вашего скафандра есть спускной клапан. Нужно нажать его на 1 секунду, держа при этом руку параллельно телу.
– начал инструктаж компьютер.
– Вы начнёте вращаться вокруг своей оси.
– Так, сделала!
– Моника Алексеевна, теперь вам остаётся найти корабль и, с помощью реактивного ранца добраться сюда. Медкапсула уже готова и ждёт вас. Вам нельзя медлить, но и торопиться не нужно.
– Так, а почему мне нельзя медлить?
– спросила я, чтобы заглушить нарастающую панику.
– Потому что ёмкости с воздухом вы меняли давно. По моим подсчётам у вас осталось кислорода на 25 минут.
– Что?
– испугалась я.
Перспектива остаться без воздуха меня пугала чуть поменьше, чем то, что я никак не могла найти корабль, но всё же пугала. Я посмотрела на индикатор воздуха и на секунду забыла, как дышать.
– Пять процентов.
– прошептала я вмиг потеряв голос.
– Моника Алексеевна, прошу повторить. Вас не слышно.
– На индикаторе воздуха пять процентов!
– Что ж, значит в моих расчётах ошибка. Вероятно, повреждение скафандра и ваша паническая атака потратили больше кислорода, чем я предположил. Но тогда вам стоит поторопиться. Иначе вы рискуете получить отравление углекислым газом. Моника Алексеевна, почему вы медлите?
– Я не вижу... Я не вижу корабль!
– плакала я.- Я уже несколько раз обернулась вокруг своей оси и не увидела корабль! Я слишком далеко! Так далеко, что не вижу тебя, Джиро!
– Успокойтесь. Вы хорошо посмотрели? Во все стороны?
– Что? Конечно, я хорошо посмотрела!
– заорала я во все горло. Истерика рвалась изнутри давно и наконец, нашла выход.
– Корабля нет! Нет! Нигде нет! Я смотрела во все сто – ро – ны…
Резко замолчав, я посмотрела себе под ноги. Корабля нет. Медленно, словно во сне начала поднимать голову "вверх".
– Я вижу! Вижу тебя, Джиро!
– радостно завизжала и захохотала я.
– Моника Алексеевна, рекомендую вам поторопиться. Ваше эмоциональная нестабильность говорит об отравлении углекислым газом. В скором времени, у вас могут начаться галлюцинации и тогда вероятность положительного исхода будет стремиться к нулю, с каждой секундой.
– Вероятность ахахаха положительного ха-ха-ха-ха исхода ахаха - веселилась я.
– МОНИКА! Возьми себя в руки!
– мама как всегда строга.
– Да, мамочка!
Я резко замолчала.
Какая мамочка? Мамочка осталась на Луне. Как и все остальные.
Включила реактивный ранец, одновременно направляя своё полубессознательное тело в сторону корабля.
– Джиро, я лечу.
– Слышу вас, Моника Алексеевна. Ближайший к вам шлюз будет подсвечен. Не промахнитесь. У вас один шанс. Держитесь, Моника Алексеевна, вы уже совсем рядом.
Голос компьютера казался таким человечным, таким участливым, что казалось, меня на корабле ждёт кто-то близкий.
– Джиро, скажи, а ты уверен, что ты просто компьютерная программа?
– прошептала я, стараясь не потерять сознание.
– Конечно уверен, Моника Алексеевна! Вы уже очень близко. Не пропустите красные огни!
С трудом разлепив веки, я поняла, что почти ничего не вижу.
– Джиро, я ничего не вижу. Джиро...
– Моника Алексеевна, говорите громче, я не могу распознать ваш голос.
– Джиро! Джиро!
Удар о корпус корабля выбил последний воздух из лёгких и если бы я не зацепилась ремешком на руке, то улетела бы обратно в открытый космос. Реактивный ранец выработал топливо и вернуться во второй раз не получилось бы.
Хотя какая разница? Я всё равно умру здесь. И будет моё тело вечно болтаться на корпусе корабля.
Я пыталась вдохнуть воздух, но его попросту не было. Лёгкие жгло огнем, из глаз лились слезы, сердце ломало рёбра, пытаясь выскочить из груди. В какой-то момент мне показалось какое-то движение слева. Я повернула голову и увидела маму.
– Моника, детка. Ты же знаешь, что сдаваться нельзя? Ты всегда была борцом и победителем! Неужели сейчас что-то изменилось? Вставай, Моника! Вставай, моя любимая доченька!
– Мама!
– сиплый шёпот вырвался из моего горла.
Я так скучаю по ней. Мне так не хватает её ласковых глаз и тёплых рук. Мне так не хватает моей семьи. Родители, братик и малышка София! Как же она плакала, когда узнала, что мы больше никогда не увидимся.
– Пойдем, милая! Тебе осталось совсем чуть-чуть! Ты сможешь!
Мама права. Сдаваться нельзя. Собрав последние крохи сил, я подтянулась и схватилась за уступ на корпусе, за который зацепился ремешок, и всем телом прижалась к кораблю. Тело сотрясала дрожь, мышцы будто срывало с костей, в голове пульсировала адская боль, но одна единственная мысль заставляла меня двигаться - надо идти!
Приподнявшись на локтях, я попыталась оглядеться. Глаза застилал пот и слезы, но даже сквозь мутную пелену я увидела красные сигнальные огни.
Они были совсем рядом, совсем близко. Благодаря отсутствию гравитации вне корабля, дотянуться до них было легко.