Префект
Шрифт:
– Вовсе нет. Вы могли что-то спровоцировать, сами о том не подозревая. Но вы правы: трудно представить, что одно упоминание о Филиппе Ласкале способно толкнуть на массовое убийство. – У Дрейфуса затекла спина, и он выпрямился. – И тем не менее преступление совершено. Пока мне хватит информации для работы. Спасибо, что уделили время, Дельфин.
– Что собираетесь делать дальше?
– Моя помощница – вы с ней встречались – разбирается с сообщением, поступившим к вам в анклав. Свяжусь с ней и посмотрю, куда ведет след.
– Интересно, что у вас получится.
– Обязательно сообщу.
– Префект, пока вы не отключили меня… Не пересмотрите мою просьбу? Хотелось бы поговорить с Верноном.
– Не могу допустить, чтобы вы сделали показания друг друга несостоятельными.
– Ни мне, ни Вернону нечего от вас скрывать. Я рассказала все.
– Простите, но рисковать я не могу.
– Префект, вы должны кое-что понять. Когда вы отсылаете меня в хранилище, я не существую.
– Это потому, что между допросами состояние симулякра не меняется.
– Да, я в курсе. Когда вы меня вызываете снова, я помню лишь наш последний разговор. Но есть ощущение, что я где-то побывала. – Дельфин впилась в Дрейфуса взглядом. – Не знаю, где это, но там холодно и одиноко.
Дрейфус активировал браслет, прочитал сообщение от Талии и сразу ее вызвал.
– Вижу, что ты в пути. Как дела?
– Неплохо, сэр. – Ответ пришел без ощутимой задержки. – Закончила первую установку.
– Все удачно?
– Возникла пара мелких проблем, но сейчас все улажено.
– Другими словами, на одном объекте работа закончена, осталось еще три. Ты движешься с опережением графика.
– Если честно, установка обновлений требует куда меньше времени, чем я запросила. Просто решила подстраховаться.
– Очень разумно.
– Вас интересует анализ сети, сэр? – спросила Талия после небольшой паузы.
– Ты ведь еще не занималась этим? – Судя по тону, Дрейфус надеялся на обратное.
– Снимков, которые вы прислали, вполне хватило. По-моему, зацепку я нашла. Если время поступления сигнала на «пузырь» Раскин-Сарторий указано с точностью до двадцати минут, я определила единственный роутер, который мог пропустить то сообщение.
– И что это за роутер?
– Вряд ли вы о нем слышали. Это свободно плавающий роутер под названием «Авангард-Шесть». По сути, вокруг Йеллоустона обращается простой валун с вмурованной станцией автоматической маршрутизации сигнала.
Дрейфус постарался запомнить название роутера.
– По-твоему, «Авангард-Шесть» хранит отметку о пропущенном трафике?
– Он хранит достаточно, чтобы вычислить отправителя сообщения. Даже если след ведет на другой роутер, он не потеряется. Как правило, сообщение проходит не больше трех промежуточных станций.
– Спарвер поможет с техническими вопросами. Удаленно ведь их не решишь?
– Нет, сэр, физическое присутствие необходимо. Но вы правы: Спарвер сообразит, что надо делать.
Дрейфус без лишних слов прекратил связь и приготовился вызвать другого помощника.
Глава 10
Они напоминали не людей, а гигантские розовые кораллы, блестящие, разветвленные, с таинственными изгибами. Бессчетные секунды Гаффни восхищенно разглядывал трехмерные модели – они пленяли и очаровывали. Если человеческие души заморозить и подсветить, они будут примерно такими. Оригиналы из плоти и крови погибли, сканирование альфа-уровня ни один из троих не проходил, так что теперь лишь бета-симулякры связывали Вернона Трежана, Энтони Теобальда и Дельфин Раскин-Сарторий с миром живых.
«Доспехи», вероятно, считали бет лишь сырьем для экспертного анализа – вроде фотографий или пятен крови, но Гаффни был менее прямолинеен. Он не одобрял консервативного убеждения, что в полном объеме права человека следует предоставить исключительно альфам. Важно лишь внешнее впечатление, а не то, что скрыто за маской. Поэтому Гаффни не особо тревожился из-за незнания сущности Авроры. Даже если она не человек, а машина – какая разница? Главное – ее сочувствие и настоящая забота о благополучии миллионов жителей Блистающего Пояса.
Разумеется, поначалу Гаффни сомневался.
Аврора явилась к нему пять лет назад, через четыре года после того, как он стал главой Службы внутренней безопасности «Доспехов». Прежде он много лет был старшим префектом, а до этого долго считался блистательным полевым.
Гаффни целиком посвятил себя «Доспехам» и не желал взамен ничего, кроме уверенности, что его коллеги преданы службе не меньше, чем он. Он жил службой, ради самодисциплины отказавшись от брака и социальных связей, и не смирялся с вынужденными лишениями, а приветствовал их.
Но потом случилось нечто, заставившее Гаффни усомниться и в значимости «Доспехов», и, косвенно, в своей человеческой адекватности. Его послали расследовать возможные нарушения процесса голосования в анклаве под названием Ад-Пять. Странный анклав – его построили на идеальном каменном полушарии, похожем на половину астероида, разрезанного надвое. Воздухонепроницаемые постройки росли и на плоской стороне, и на выпуклой – густозаселенные небоскребы в кольцах герметичных тоннелей. Пока не прошла мода, Ад-Пять был столицей игорного бизнеса. Впоследствии анклав перепробовал несколько социальных моделей, одна утопичнее другой, и остановился на той, которую застал Гаффни. Первые же месяцы принесли Аду-Пять колоссальный доход. Другие анклавы щедро платили за возможность приобщиться к ноу-хау.
Раз в месяц случайным образом выбирался богач. Несчастного пытали, растягивали муки лекарствами, не давая быстро умереть. Казна Ада-Пять пополнялась за счет продажи другим анклавам эксклюзивных прав просмотра и выбора пыток. Торги велись на аукционах.
Система вызвала у Гаффни глубокое омерзение. Он много странствовал по Блистающему Поясу и перевидал немало крайностей, но порочность Ада-Пять затмевала все. Один взгляд на жертву пыток – и Гаффни стало дурно. Дурнота переросла в уверенность: Ад-Пять – кощунство, общественное зло, которое нужно пресечь, если не уничтожить.