Чтение онлайн

Затем девушка подумала о прекрасном особняке, в котором они поселились с герцогом Мелинкортским, когда приехали в Париж, об огромных залах с хрустальными люстрами, отделанных позолотой стенах и мягких дорогих коврах, о кровати с парчовым пологом, в которой она спала, — такой мягкой, что Аме показалось, будто она лежит на облаке, ванная с позолоченными кранами, отделанная ценными породами дерева библиотека, в которой каждый день работал Хьюго, цветущий сад. Все в том особняке было таким красивым, таким роскошным, что девушке казалось, будто и вся жизнь вне монастыря похожа на тот дом. А теперь мирская жизнь предстала перед ней с совершенно иной стороны, и то, что она увидела, заставило девушку горько заплакать от жалости к этим людям.

— Тише, тише, мой бедненький, тише, мой маленький, — ласково нашептывала Аме маленькому Жану.

Теперь, когда ему стало тепло и удобно на руках у девушки, младенец прекратил свои жалобные крики, и глазки его тихо закрылись от утомления.

Когда примерно через двадцать минут после ухода Рене открыла дверь своего дома, то и девушка, и ее малыш мирно спали. Некоторое время женщина молча смотрела на них — на девушку в изысканном белом платье, разметавшемся по грязному полу, на ее обнаженные плечи, касающиеся заплесневелой, закопченной стены; голова у девушки немного свешивалась набок, но руки нежно обнимали спящего ребенка.

Слегка вздрогнув, Аме проснулась.

— Боюсь, мы оба заснули, пока ждали вас, — улыбнулась девушка. — Ну как, достали молока?

— Полпинты, — ответила женщина, вытаскивая бутылку из-под своей шали, — и еще совсем немножко микстуры. Люди говорят, что скот совершенно отощал, так как прошлой зимой очень не хватало зерна и сена для прокорма. Один человек на рынке утверждает, что королева все корма отправила в Австрию, своим соотечественникам.

— Я уверена, что все эти сплетни — чистейшая ложь, — возразила Аме. — Что это был за человек?

— О, это был честный человек, — ответила Рене. — Думаю, он служит в Пале-Рояле.

— Так он служит у герцога де Шартре! — воскликнула девушка. — Тогда можете не сомневаться, он лжет.

— Герцог де Шартре — чудесный человек, — взволнованно начала спорить с ней женщина. — Некоторые люди говорят, что он обязательно станет королем Франции, а когда это случится, то у нас в стране сразу все переменится, можете быть уверены в этом.

— Я уверена только в одном, — ответила ей Аме, — этот вельможа — отвратительный и гнусный человек.

А знаю я это потому, что встречалась с ним.

— Так вы знакомы с самим Филиппом де Шартре! — Глаза у женщины округлились от удивления. — Я обязательно должна сказать об этом Франсуа. Он тоже знаком С герцогом. И Франсуа считает его прекрасным человеком: настоящий принц, говорит муж; именно такой человек, за которым охотно последуют другие люди.

Что-то вдруг насторожило Аме, и она решила не особенно упорствовать в развенчании герцога де Шартре.

Маленький Жан избавил девушку от необходимости отвечать на последнюю тираду Рене, так как он очнулся от своего непродолжительного сна и вновь принялся голосить, да еще, пожалуй, погромче прежнего.

— Позвольте-ка я дам ему молока, — проговорила женщина, после чего забрала малыша из рук девушки с таким видом, будто ее обидело слишком долгое молчание младенца в тот момент, когда он находился у девушки.

Но молоко так же мало помогло маленькому Жану, как и вино, которое мать давала ему прежде; ему, правда, удалось сначала сделать несколько глотков, но потом его вновь стошнило. После нескольких безуспешных попыток всеми способами дать молока своему ребенку женщина окончательно расстроилась и горько расплакалась от безысходности.

— Он ведь болен, — всхлипывая, причитала она. — Вы сами видите, что он болен. Ах, мой маленький сыночек, что я буду делать, если ты помрешь?

— Послушайте, он очень слаб и истощен от постоянного и долгого недоедания, — проговорила Аме, — но поверьте, нет никаких причин считать, что все безнадежно и ему не станет лучше, если будет обеспечен надлежащий уход. Я немного разбираюсь в медицине, потому что в свое время от случая к случаю помогала в аптеке при монастыре, в котором временно проживала. И если бы вы смогли достать где-нибудь цветков липы, душистой воды из цветов апельсина, немного сиропа из сока вяза и два вида трав, названия которых я напишу вам на листке бумаги, то, надеюсь, ваш малыш уснул бы, а после сна вы должны будете дать ему горячего мясного бульона, а не холодного молока, которое, очевидно, ему пришлось совершенно не по вкусу.

Какое-то время Рене внимательно прислушивалась к словам девушки, но потом на лице женщины появилось выражение какого-то мрачного отчаяния.

— Святая Мария! А как вы думаете, где и, главное, каким образом я смогла бы достать такие вещи? — со злостью в голосе спросила она у девушки. — Ведь все лекарства стоят больших денег, так же как и питательный мясной бульон, а мой малыш может есть и пить только то, что есть у нас с мужем, а в этом доме, как сами видите, нет сейчас ничего, кроме хлеба.

Аме задумалась на мгновение и быстро решила, что можно сделать в сложившейся ситуации. У нее не было при себе драгоценностей, а ее платье, хотя и стоило громадных денег, в этом квартале Парижа продать кому-нибудь будет очень трудно. Но тут девушка вспомнила о пряжках на своих туфлях. В эти пряжки были вправлены не бриллианты, как у герцога Мелинкортского, а всего лишь испанский хрусталь, но у сапожника можно было бы выторговать за них несколько луидоров.

Пригнувшись, Аме немедленно отстегнула пряжки от туфель.

— Вот, возьмите эти пряжки, — проговорила она, отдавая их Рене. — Продайте их кому-нибудь, и я думаю, что вырученных денег будет вполне достаточно для покупки лекарств, а может быть, останется и для приобретения цыпленка для бульона.

— Как, вы хотите сказать?.. — недоверчиво начала женщина, и когда руки ее уже почти дотронулись до пряжек, Рене вдруг резко отдернула их назад. — Но что скажет на это Франсуа? — забеспокоилась она. — Если мне и повезет достать денег, то он обязательно заберет их себе.