Чтение онлайн

— Ах, монсеньор, — еле слышно прошептала она, пронеслась по комнате и бросилась в его объятия.

Герцог прижал на мгновение девушку к груди, причем так ласково и нежно, что едва ли можно было поверить, что это тот самый человек, чей образ жизни еще несколько недель назад удивлял окружающих.

— Сегодня самый чудесный и удивительный день, — проговорила девушка. — Вы только посмотрите туда, монсеньор!

Она протянула руку, и его светлость, оторвав взгляд от лица девушки, взглянул по направлению ее руки. К своему величайшему удивлению, он увидел своего кузена, Хьюго Уолтхема, своего добропорядочного секретаря, над чьей церемонностью и строгой моралью он нередко подсмеивался, который в этот момент нес на руках «любимицу Сент-Джеймского дворца», леди Изабеллу Беррингтон.

Какое-то время их можно было еще видеть в лучах яркого солнца, и совершенно очевидно, что Изабелла не выражала ни малейшего протеста по поводу того, как обращается с ней ее кавалер. Потом Хьюго вместе со своей драгоценной ношей исчез в тени той же беседки, но подойдя к другой скамейке, которая почти не просматривалась из библиотеки, в отличие от той, на которой незадолго до этого леди Изабелла беззаботно флиртовала с виконтом де Тремором. Еще раз мелькнула розовая парча, еще один взмах кружев, еще секунду можно было видеть, как голова Хьюго склоняется к устам Изабеллы, после чего Аме и герцог уже ничего не могли видеть.

Затем они увидели нелепую фигуру виконта де Тремора в окончательно потерявшем былое великолепие наряде; он в этот момент вылезал из бассейна с золотыми рыбками. Бормоча проклятия, виконт медленно побрел к двери, которая вела в особняк.

— Что это значит? — воскликнул герцог Мелинкортский.

Аме рассказала ему обо всем, причем голос ее дрожал от возбуждения, а когда девушка закончила свой рассказ, его светлость сначала громко расхохотался, а после этого, коснувшись пальцем щеки Аме, проговорил:

— Так что же, теперь весь мир вокруг обязательно должен брать с нас пример?

— А почему бы и нет? — в свою очередь, спросила девушка. — Ах, монсеньор, я так счастлива, что мне очень хочется, чтобы и все люди вокруг меня были тоже счастливы; и вот теперь месье Хьюго с леди Изабеллой тоже обрели радость в жизни. Она всегда желала именно этого, чтобы нашелся человек, который бы не только любил ее, но еще и властвовал над ней; которым бы она восхищалась, могла уважать. Вполне возможно, что леди Изабелла и сама об этом не догадывалась, но именно в таком человеке она нуждалась. И можете ни секунды не сомневаться, монсеньор, они будут очень счастливы.

— Теперь я уже верю всему, что бы вы ни сказали мне, — проговорил герцог Мелинкортский. — Кстати, есть уже и дом, в котором они могли бы поселиться, — одно поместье. Оно уже долгое время пустует, но Изабелла всегда восхищалась им, и, я думаю, она будет несказанно рада получить это поместье от меня в качестве подарка к их бракосочетанию.

— Ах, монсеньор, как это похоже на вас — придумать нечто такое, чтобы счастье Хьюго и Изабеллы стало полным! — воскликнула девушка.

— Здесь вы как раз ошибаетесь, потому что я это сделаю из самых эгоистических побуждений, — с улыбкой возразил его светлость. — Просто мне не хотелось бы терять такого человека, как Хьюго, и, думаю, нам будет приятно сознавать, что они с Изабеллой живут поблизости от нас.

— Уверена, что всем нам будет чудесно от вашего решения, — проговорила Аме, — но сейчас в это мгновение, я думаю только о том, как мне хорошо быть с, вами наедине.

Услышав это, герцог Мелинкортский крепче сжал девушку в своих объятиях.

— Вы пугаете меня, Аме.

— Почему же, монсеньор?

— А если вдруг я когда-нибудь потеряю вас; вдруг это только сон и я однажды проснусь!

В ответ Аме приблизила к нему свое лицо, но прежде чем его светлость успел поцеловать девушку, дверь в библиотеку открылась, и им пришлось в то же мгновение отстраниться друг от друга, так как на пороге появился дворецкий. На серебряном подносе, который он держал в руках, лежало письмо.

— Ваша светлость, — обратился он к герцогу, — какой-то конюх принес записку для вас.

Герцог взял конверт и распечатал его.

— Немедленно распорядитесь, чтобы сейчас же заложили мою карету, — сказал он.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Дворецкий исчез.

— Что случилось? — тревожно спросила Аме.

По лицу герцога Мелинкортского девушка безошибочно определила, что произошло нечто серьезное.

— Прочтите сами, — ответил он.

Его светлость отдал письмо Аме. Девушка развернула листок и пробежала глазами несколько строк, написанных торопливым почерком. В послании говорилось:

«Мне стало известно нечто важное, я должна немедленно сообщить об этом вашей светлости. Если вы и Аме смогли бы навестить меня в ближайшие два часа, мы смогли бы поговорить наедине.

Маргарита де Фремон».

— Это же от моей матери! — воскликнула девушка. — Что же могло случиться?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил герцог Мелинкортский, — но я уверен, что принцесса ни за что не написала бы мне, если бы дело не было чрезвычайно важным. Возьмите свою шляпу, мы немедленно выезжаем в особняк принцессы де Фремон.

Через пятнадцать минут серебристо-голубой экипаж герцога Мелинкортского мчался по парижским улицам в направлении того дома, который они посетили в памятный вечер, когда кардинал де Роган пригласил их к себе, чтобы продемонстрировать чудодейственную силу графа Калиостро.

Пока они ехали в карете, девушка вложила руку в ладонь герцога. Говорили они совсем немного, так как мысли обоих были заняты. Оба пытались угадать, что же случилось и почему принцесса де Фремон послала за ними столь срочно.

По прибытии в особняк принцессы их немедленно проводили к Ее Высочеству, но не в большую гостиную, которая располагалась на втором этаже, а в маленькую комнату, дверь которой выходила в зал для приемов.

Комната была отделана деревянными панелями, и обстановка в ней была выдержана в строгой манере, почти в деловой — большой письменный стол, заваленный какими-то документами, у окна и возле стола — множество книжных шкафов, в которых стояли толстые, в кожаных переплетах книги.

Это была комната хозяина дома, и принцесса де Фремон спустя несколько секунд подтвердила это, когда сразу после их прибытия поспешно вошла и плотно притворила за собой дверь. Принцесса протянула руку герцогу Мелинкортскому, потом нежно поцеловала Аме и проговорила: