Чтение онлайн

— Открой ворота, сынок. Дядя Давид к вам в гости приехал, — сказал Чернопятко, приветливо улыбаясь.

Мальчик поправил на голове тюбетейку и опрометью кинулся к воротам. Он ловко отбросил перекладину. Налёг на ворота, напружился, и тяжёлые створки скрипнули, подались.

Мальчик отворил ворота и сам, словно испугавшись, спрятался за ними.

Приезжие въехали во двор. Почему-то тихо и никто не выходит встречать их.

Ворота позади скрипнули. Иван оглянулся, увидел мальчика с себя ростом, засовывающего перекладину в железные скобы сомкнувшихся створок. По его деловитому виду сразу можно было понять, что он здесь хозяин. Справившись с делом, мальчик с восхищением стал разглядывать жеребёнка, который тут же отпрянул, едва он протянул руку, чтобы погладить. Он недовольно насупился, подошёл к телеге и начал помогать распрягать лошадь. Умело отстегнул постромки, снял с лошадёнки хомут.

— Отец дома, пострел? — спросил дядя Давид, дивясь ловкости мальчишки.

— Отец?.. — Мальчик мельком взглянул на приезжего и продолжал заниматься делом как ни в чём не бывало, только как-то скорбно приподнялись его худенькие плечи и сделались медлительными движения рук.

Дядя Давид понял, что невпопад задал вопрос. Чтобы загладить оплошность, он покашлял в кулак и весело спросил:

— Послушай-ка, ты ел когда-нибудь землянику?.. Или пироги с грибами? Во каких гостинцев мы тебе привезли!

— Землянику ел, а пироги с грибами не пробовал, — серьёзно ответил мальчик.

— Хорошо! Гм!.. То есть это не так уж и хорошо. Однако сегодня ты земляники и пирога с грибами наешься как следует.

Разговаривая с мальчиком, дядя Давид привязал лошадь к переднему колесу, и она тотчас уткнулась мордой в телегу, полную душистого сена. Дядя Давид вспушил сено рукой.

— А как тебя зовут? — спросил он, взглянув на мальчика добрыми глазами из-под густых бровей.

— Гильфан, — сказал мальчик с улыбкой, щурясь от солнца.

— Что ж, давай познакомимся. — Приезжий подал мальчику руку, твёрдую и блестящую, как отшлифованная кость. — Давид Чернопятко. А вон того мальчика, моего сына, который ковыряет новым сапогом землю, чтобы он побыстрее разорвался, зовут Иваном. Ну, иди, сынок, сюда, поздоровайся. Что ты стоишь там?.. Этот шустрый паренёк теперь будет твоим названым братом. С его дядей мы в одном кавалерийском отряде служили. Не один пуд соли вместе съели. В трудные времена друг другу опорой были. После войны я с ним в Голубовку приехал, рядом жить стали. Пришлось, сынок, уехать отсюда, когда твоя матушка померла…

Нет, Иван не подошёл. Только перестал ковырять землю носком сапога. Застеснявшись невесть чего, он залился краской и стоял потупясь.

— Ну-у, это никуда не годится, совсем никуда, Иванушка, — сказал отец, разводя руками. — Ты меня позоришь перед хозяевами, сынок. — И тут же обернулся к Гильфану: — А скажи-ка, где всё-таки хозяева? Почему никто не показывается из дома? Или все спят в жару?

— Нет, не спят. Летом у нас и ночью мало спят. Некогда. А нынче наши все ушли на нижнюю улицу…

— Ну, давайте-ка все вместе занесём гостинцы в дом, — сказал дядя Давид.

Ивана будто подменили. Природная щедрость победила застенчивость. Он вскарабкался в телегу, в одну сторону сгрёб сено, в другую сдвинул берёзовые веники с крупными листьями, извлёк со дна телеги большую корзину, завязанную сверху клетчатым фартуком, и небольшой узелок.

— В корзине земляника, а в этом свёртке — пироги с грибами, — сказал Иван и, запустив руку в корзину, достал целую пригоршню спелых ягод, тёмно-красных, душистых, от одного вида которых чуть не потекли слюнки. — На, угощайся.

У Гильфана радостно заблестели глаза. Он подставил сложенные ковшиком ладони, и Иван наполнил их земляникой.

Гильфан не из тех, кто отказывается от угощения. Не так-то часто ему доводится пробовать такие вкусные вещи. Если уж приезжают гости, то почаще бы приезжали такие щедрые! По крайней мере, можно досыта наесться всяких сладостей. Нужно поскорее умять эту землянику: кажется, парень этот добрый — может, расщедрится и даст ещё. И отец не ругает его за своеволие. Смотрит то на сына, то на Гильфана и посмеивается. Хорошо, должно быть, иметь такого отца…

У всех знакомых Гильфану мальчишек есть отцы. И у Ивана тоже есть. Вон сколько земляники они насобирали вместе. Наверно, целый день пробыли в лесу и насобирали. Небось Ивану с отцом-то не боязно пробыть в лесу и дотемна… И на одежду его любо смотреть. Его сапоги начищены — не голенища, а зеркало. А у Гильфана и рваных калош нету, чтобы обуться в ненастье. Потому что Гильфан не один у дяди Халиуллы. Их много. В прошлую зиму они с Калимуллой по очереди надевали солдатские ботинки, что на толстенной, как древесная кора, подошве. Ноги у них почти одинаковые: Гильфану ботинки чуть-чуть тесноваты, Калимулле — чуть-чуть свободны и натирают. Но это ничего, лишь бы не босыми в школу бегать. Повезло им, что учатся в разное время: Гильфан с утра, а Калимулла после обеда.

А такая рубашка, как у Ивана, белоснежная, вышитая, Гильфану и во сне не снилась. Хорошо ещё, Шамгольжаннан-жинге [3] часто стирает им всем одежду, не то и одеться было б не во что.

Давно, ещё в начале лета, от матери пришло письмо. «Пришлите мерки с моего сыночка, собираюсь сшить ему рубашку и шаровары», — писала она. Вот уже лето на исходе, а она всё ещё не прислала обещанной обновки. Она и отец помирились. Живут нынче в Астрахани, совсем-совсем недалеко от моря. Рассказывали, что там водится много рыбы. Однажды приехали и привезли много солёной рыбы. Целую неделю Гильфан угощал ею мальчишек со всей улицы. И когда отец прознал про это, здорово отстегал его ремнём. Ох, как больно было! Гильфан и поныне помнит. Но он об этом не рассказывал никому. Только потом спрятался в сарае и тихонечко плакал, было стыдно. Ведь он мальчик и должен быть терпеливым. А слёзы — это от слабости… Вот Эмине, сестрёнка Гильфана, стоит ей чуть-чуть оцарапать ногу, так ревёт на весь посёлок, словно хочет, чтобы сбежались люди со всех сторон. Но она девчонка, ей простительно.

Отец почему-то Эмине любит больше. Ну и пусть. Гильфан и не просит любить его. Только бы не грозился всякий раз ремнём… Поэтому, когда мать позвала Гильфана уехать с ними в Астрахань, сын ответил, что ему и здесь неплохо.

Пусть сами едят свою солёную рыбу! Пусть сами любуются своим морем!..

Оказывается, дядя Давид слов на ветер не бросает. Гильфан не поверил было, подумал, что он просто так говорит, для красного словца, что досыта накормит земляникой. А как только зашли в дом, дядя Давид наполнил ягодами целую кружку и подал Гильфану.