Чтение онлайн

– Конечно, со мной все в порядке, братишка.

Братья подошли друг к другу и обнялись.

– Мы использовали свой единственный шанс, – сказал Винс.

– Нам ничего другого не оставалось, – отозвался Вернон. – Не могли же мы стоять и ждать, пока нас раздавит в лепешку.

Рука об руку они побрели по маленькому, колеблющемуся под ногами мирку к своему «Орленку».

Застыв на пороге хижины, женщина смотрела на Шакалову равнину. Ее взгляд был пустым, равнина тоже.

Наконец женщина заговорила:

– Просто взял и застрелил.

Голос у нее был безжизненный. Голос женщины, убитой горем. Голос человека, которому не на что надеяться.

Честер Крейн спрыгнул с чалого и опустил взгляд на лежащее в пыли тело.

– Он никому ничего плохого не сделал. – Женщина говорила равнодушно, как будто рядом лежал труп чужого человека. – Мы дом построили, думали тут обжиться. А он прискакал и…

Голос дрогнул, но лицо осталось прежним. Изможденное лицо без признаков жизни.

В дверях появилась девочка. Застеснялась, спряталась за спиной у женщины и уставилась на Крейна голубыми и круглыми, как у совы, глазами.

– Когда его убили? – спросил Крейн.

Женщина впервые посмотрела на него. Не глаза, а две дыры в листе бумаги.

– Как, говорите, ваша фамилия? Крейн?

– Да, верно, – кивнул Крейн. – Окружной прокурор из Уайлдкэт-Сити. Ехал мимо…

– Законник?

– Вроде того, – сказал Крейн. – Видите ли, я…

– Так что же вы сидите сложа руки? – Голос женщины стал похож на человеческий, в нем появился намек на эмоции. – Нас убивают, а вы только смотрите. В чем наша вина? Мы имеем право здесь жить, никому не мешаем. Разве можно нас отстреливать, как собак?

Голос снова дрогнул, и Крейн решил, что сейчас она заплачет. Ему даже хотелось, чтобы она заплакала, ведь как-то ненормально это, когда женщина сидит в двадцати футах от убитого мужа, а в глазах у нее ни слезинки.

Крейн прошел по двору, наклонился и поднял мертвеца. У того на груди жилет был окрашен кровью, на спине – выходное отверстие с рваными краями. Джека Робинсона застрелили в упор из чего-то мощного.

Труп оказался тяжелым. Крейн пошатывался под его весом.

Женщина посторонилась, и он внес мертвеца в дом.

В хижине было бедно. У печи отвалилась ножка, вместо нее подложили камень. В центре единственной комнаты стоял шаткий стол, а под ним лежали ящики, служившие стульями. В углу – самодельная койка.

Крейн осторожно опустил на нее Робинсона, снял с колышка плащ и накрыл мертвеца. Из-под плаща нелепо торчали стоптанные ботинки.

Миссис Робинсон встала у стола. Девочка цеплялась за ее юбку.

– Чем еще помочь? – спросил Крейн. – Могу впрячь коня в повозку и отвезти вас к соседям.

Женщина помотала головой:

– Лучше заедьте к ним и скажите, что случилось. Нам помогут.

– И еще, – сказал Крейн. – Видели того, кто стрелял?

Женщина кивнула:

– Его звать Чарли. Гоняет скотину для Брита.

– Рыжий?

Она снова кивнула, и Крейн наконец-то увидел у нее в глазах слезы.

– Значит, Чарли Керк, – предположил Крейн.

– Неизвестна мне его фамилия, – сказала женщина.

– Что собираетесь делать? – спросил Крейн. – Здесь вам оставаться нельзя.

– Не знаю, мистер. О таком я еще не думала. А что мне делать? Тут уже ничего не исправишь.

Слез в глазах больше не было, лицо снова превратилось в жуткую маску одиночества и отчаяния. Эта женщина разучилась чувствовать. Даже плакать разучилась.

– Примите мои соболезнования, – сказал Крейн. – Сделаю все, что смогу.

Женщина, похоже, не услышала.

Усевшись в седло, Крейн оглянулся. Миссис Робинсон снова сидела на пороге. Девочка забралась ей на колени. Обе смотрели на пустую равнину.

На горизонте виднелась крошечная точка соседской хижины. Крейн пришпорил чалого, и тот галопом пустился вперед.

Даже не верится. Не верится, что ковбой, пусть даже и Чарли Керк, взял и убил человека безо всякой на то причины. Как-то не по-человечески.

Тем более что Чарли работает на старого Джона Фентона по прозвищу Брит. Фентон вспыльчив и скор на расправу, но он вряд ли подослал бы наемника. Если ему вздумается прикончить поселенца, приедет и убьет своими руками.

К тому же Крейн прекрасно помнил, что у старого Джона Фентона есть дочь по имени Бетти.

Ник Гьюлик сидел на верхней перекладине хлипкой ограды. Его зубы сжимали коричневую самокрутку. Дым от нее тянулся к левому глазу.

– Здорово, Крейн, – сказал Гьюлик, когда чалый остановился возле хижины.

Голос у Гьюлика был скрипучий, и Крейн терпеть его не мог.

– Что там у Робинсонов? Я слышал выстрел, а то и два.

– Убили его, Робинсона, – ответил Крейн. – Миссис Робинсон попросила заехать к тебе и рассказать.

В черной шляпе, надвинутой на глаза, Гьюлик был похож на ворону. Он сидел на ограде и молчал.

– Нужно ей как-то помочь, – продолжал Крейн. – Сидит на пороге, а дома еды на день, от силы на два.

– Нам всем нужно как-то помочь. – Гьюлик злобно сплюнул в пыль. – Эти чертовы скотоводы совсем распоясались. Творят, что пожелают. Убивать их надо!