Чтение онлайн

– Вот что я вам скажу, мистер, – начал бизнес-агент. – Эти ракетные дела для нас всего лишь хобби. Ребята нашли какие-то книжки, почитали, заинтересовались, а потом и всему лагерю любопытно стало. В других лагерях устраивают бейсбольные матчи или соревнования по стрельбе, а мы возимся с ракетами. Не подумайте, что нам не терпится найти ракетам практическое применение. Мы просто развлекаемся.

– Ну а если бы можно было извлечь из развлечения практическую пользу?

– Против этого у нас нет предрассудков, но сперва надо все хорошенько обдумать.

– Вам понадобятся подъемщики.

– Есть у нас подъемщики, мистер, хватает с лихвой. Собираем всех, кто соглашается. От них на производстве большая экономия, так что платим, сколько запросят. Можем себе это позволить. В сборочном цеху у нас их много трудится.

– Вот только у меня вопрос, – вмешался один из парней помоложе. – А что, подъемщик и самого себя поднять может?

– Почему нет?

– Ну, допустим, есть кусок трубы. Любой, например, поднимет его без проблем. Но если встать на него всем весом, то, сколько ни тужься, он даже с места не сдвинется.

– Да умеют они себя поднимать, – сказал бизнес-агент. – В сборочном есть парень, так он по цеху на деталях летает. Поднимет и летит. Говорит, что так быстрее.

– Значит, все получится, – произнес Эмби. – Если посадить вашего подъемщика в кибитку, он же поднимет ее вместе с собой?

– Запросто, – кивнул бизнес-агент.

– И перенесет куда надо? Опустит на землю и не разобьет?

– Ну конечно.

– Как считаете, насколько далеко?

– Миль на пять или даже на десять. На словах-то все проще простого, но по факту это серьезная работа.

– Но если поставить на кибитку ракетные двигатели, подъемщику надо будет только рулить, так? Насколько это сложно?

– Честно говоря, не знаю, – развел руками бизнес-агент. – Думаю, что несложно. Весь день можно рулить, с утра до вечера.

– А если что-то случится – например, закончится топливо, – он сумеет опустить кибитку на землю так, чтобы ничего не разбилось?

– Я бы сказал, что сумеет.

– В таком случае чего мы ждем?

– Вы о чем, мистер? – спросил бизнес-агент.

– О летающих лагерях! – воскликнул Эмби. – Черт возьми, да неужели непонятно? Захотите куда-то переехать или просто отдохнуть от работы – и весь лагерь взмывает в воздух! Оглянуться не успеете, как вы уже на новом месте!

– Не хочу сказать, что это невозможно. – Бизнес-агент задумчиво потер подбородок. – Очень даже возможно. Но зачем нам такие хлопоты? Если надо куда-то перебраться, снимаемся и едем по земле. Времени-то у нас полно, спешить некуда.

– Ну да, – подхватил кто-то из собравшихся. – Какой смысл? Назовите хотя бы одну причину заморачиваться.

– Дорожная пошлина, – сказал Эмби. – Перестанете пользоваться дорогами – не надо будет платить дорожную пошлину.

Над собранием повисла тишина.

«Клюнули», – понял Эмби.

Сгибаясь под тяжестью фотоаппаратуры, Чак Дойл брел вдоль высокой кирпичной стены, что отделяла городской дом Дж. Говарда Меткафа от низменного обывательского окружения. И вдруг он увидел, как через стену перелетела двадцатидолларовая купюра.

Дойл давно убедился, что мир жесток и коварен, и, хотя никто не смог бы обвинить этого парня в чрезмерной умудренности, он уж точно был не лыком шит и не позволял дурить себе голову. Но если на дороге попадались деньги, он реагировал быстро и правильно.

Сейчас он огляделся, не смотрит ли кто в его сторону – к примеру, тот, кто затеял сыграть с ним грязную шутку. Или, что еще хуже, тот, кто может подойти и предъявить свои права на подобранную купюру.

Но оба варианта были маловероятны, поскольку действие происходило в снобском квартале, где жильцы предпочитают заниматься своими делами и серьезно заботятся о том, чтобы в эти дела не совали нос посторонние. Что достигается главным образом благодаря высоким глухим стенам, густым живым изгородям и прочным узорным решеткам. А улица, где Дойл готовился поохотиться на купюру, вообще-то, не имела права называться улицей. На самом деле это был переулок между кирпичной стеной резиденции Меткафа и непроницаемой живой изгородью банкира Дж. С. Грегга. Дойл загнал сюда свою машину, поскольку дорожный знак запрещал парковаться на бульваре, куда были обращены фасады домов.

Никого не обнаружив, Дойл опустил на землю фотоаппаратуру и рванул к банкноте, которая, слабо трепеща, лежала в переулке.

Он сцапал добычу половчее, чем кошка хватает мышку, и теперь увидел, что это не однодолларовый пустяк и даже не пятерка, а целая двадцатка. Волнистая бумажка, такая новенькая, что аж лоснится. Нежно держа ее кончиками пальцев, Дойл решил вернуться в «Бенни плейс» и позволить себе порцию выпивки, а то и две, чтобы отпраздновать такую колоссальную удачу.

По переулку гулял легкий ветерок, и малочисленные деревья, росшие между оградами, заодно с многочисленными деревьями, чинно выстроившимися по краям холеных газонов, играли что-то вроде приглушенной симфонии. Ярко сияло солнце, небо не сулило дождя, воздух был чист и свеж. Идеальный мир.

Миг спустя он стал еще идеальней.

Потому что через стену Меткафа вслед за первой зеленой бумажкой перепорхнула вторая. А за ней третья, четвертая… И вот их уже уйма, трепещущих, кружащихся, весело пляшущих с игривым ветерком в переулке.

Несколько мгновений Дойл стоял столбом: глаза выпучены от изумления, кадык ходит ходуном от восторга. А затем кинулся ловить деньги, хватать их справа и слева и запихивать в карманы, задыхаясь от страха при мысли, что упустит хоть одну или не успеет дать деру. Он знал, что у денег всегда есть хозяин и даже в этом квартале не найдется такого отъявленного транжиры, который бы не попытался вернуть уносимую ветром наличность.

Так что он собрал деньги с усердием Гекльберри Финна, набредшего на кусты ежевики, напоследок огляделся, не осталось ли чего, и кинулся к машине.

Через дюжину перекрестков, в квартале уже не столь роскошном, он загнал автомобиль на тротуар напротив пустого земельного участка. Боязливо озираясь, вытряхнул бумажки из карманов и уложил на пассажирское сиденье.

– Вот это куча! – восхищенно присвистнул Дойл. Он и не чаял, что денег окажется так много.

Он взял в руки стопку банкнот, намереваясь пересчитать, и увидел, что из нее торчит какая-то палочка. Хотел стряхнуть ее щелчком – нет, осталась на месте. Похоже, прилипла к банкноте. Дойл взял ее двумя пальцами, потянул. Она потянула за собой двадцатку из стопки. Черенок, как у яблока или вишни, самым прочным и естественным образом крепился к уголку двадцатидолларовой купюры!