Чтение онлайн

Тот лишь дернул плечом... Ну конечно, конечно! Все это лишь видение... дурной сон... пригрезившийся с похмелюги! Не более того. Но с похмелюги, замечу вскользь, весьма кстати - вот того бы пивка. Шумно сглотнул слюну. Никита в ответ захрустел развернутой картой - отстаивая свою несуществующую правоту, и сюда карту принес! Посетители несколько враждебно оглядели клиента, который и в кабаке ориентируется по карте - доказательства, видишь ли, нужны ему!

– Видишь, - он снова ткнул пальцем, - нет тут никакого села. Ближайшее вот... далеко от развилки.

Я огляделся. Судя по всему, эти несуществующие люди сейчас будут нас бить, причем вполне ощутимо!

– Ладно, разберемся!
– Я дружески хлопнул его по плечу. Не терять же друга из-за какой-то фата-морганы.... но отношения с ней все же надо наладить. Я нырнул в неe. Причем с наслаждением!

За ближним столом сидел маленький человек в тулупе и треухе (ведь лето же как-никак).

– Я король плотников! Понял? Король!
– гордо говорил он, но сидящий напротив него глядел почему-то страдальческими, слезящимися глазами и время от времени отрицательно мотал головой. Чем кончится этот разговор? Кончился весьма убедительно: маленький, обидясь, снял треух - под ним сияла корона.

– Ну, так видал?
– сказал он своему оппоненту. Тот закрылся рукой.

– Ну, чем не настоящие?
– бодро произнес Коля-Толя (или его брат?), с двумя кружками пива появляясь рядом.

Я одобрительно кивнул. Никитушка дернулся. Нипочем всё ему!

– Тут один мудачок потолковать хочет с тобой, - доверительно сказал ему Коля-Толя, но Никита, снедаемый гордыней, отказался от столь блестящей возможности. Он мой друг... но столбами стоять, среди жизни?

– Все! Я нырнул, - сказал ему я. Он презрительно усмехнулся.

– Иди за мной, - сразу же сказал мне заросший человек лет сорока-семидесяти. На каждом пальце его было дивное украшение - кружка пива.

Мы сели в углу. Он поставил кружки.

– Лакай!
– произнес он.

Другой бы обиделся... но не я! Я все смотрел на Никиту. Так и стоял, обтекаемый массами, как семафор, - всегда одного лишь красного цвета.

– Чего встал тут, - сказал кто-то ему, уже враждебно.

А ведь Никитушка добрый человек! Взял в матросы на судно беглых каторжников, которые (я глянул на них) в первом же порту с наслаждением бросили его! Какой же он гордый?.. босой стоит. Просто заколдобило его. Но ему не докажешь! Пусть постоит.

Я жадно пил пиво.

– Ты Боря-Колесо!
– проницательно сказал угощавший.
– Скажешь - нет?

... Не скажу. Зачем я должен это сказать, огорчив человека, доброго и проницательного? Испуганно оглянувшись, я кивнул.

– Понял тебя, - усмехнулся мой новый друг.
– Ну... рассказывай!

Держался я молодцом. Пива не пролил, чести Бори не уронил. Хотя мелькали провалы, кой-какие детали биографии Боба я не угадал, но и это вызвало одобрение.

– Ты как всегда - прикидываешься шлангом!
– Он ласково потрепал меня по плечу, уходя. В целом я выдюжил.

Тут же за моим столом оказалась женщина - неплохая, хотя и несколько беззубая.

– Дарья Лепесткова, - представилась она.

Я тоже представился.

– Ты кто?

– А инженер. А ты?

– Зверовщица, - просто сказала она и, заметив, что я слегка вздрогнул, торопливо добавила: - Да тут всякие есть! Форельщицы... змеевщицы!

– Кто?..

– Змеевщицы. Тут раньше знатный змеесовхоз был - "Заветы Ильича". Поразбежались ныне.

– Кто поразбежался?

– И те, и те, - просто ответила она.

Я задумался... ну что ж... В раю и должны быть змеи?

– Рыбачить приехали? Пр-равильно! Тут такие черви!
– сказала она, изобразив их пальцами рук... довольно художественно.

Опять я вздрогнул... Ну что ж. Привыкай!

– Вот это по-нашему, по-водолазному!
– неслось от стола с какими-то гигантами (видимо, водолазами?), сидевшими с водкой.

Тут Лепесткова просто и безыскусно пригласила меня к себе, на дальнюю звероферму, при этом честно предупредив, что автобус туда (а значит, обратно?) ходит лишь по вторникам. То есть сегодня. Я стал обдумывать это предложение, но тут между нами возник Никита, красный, всклокоченный, в последнем градусе гордости и обиды.

– Ну, мы плывем или нет?
– произнес он, надменно выставив вперед ногу (босую).

– Погоди... сейчас!

Прервал мои напряженнейшие раздумья!

– Тогда я один.
– Он двинулся к выходу.

– Погоди!
– Я догнал его. Он остановился. Кинул взгляд на Колю-Толю и Толю-Колю, братающихся с водолазами.

– Позови их, - холодно Никита сказал.

– Нет уж!
– вспылил тут и я.
– Это... чисто твои фантомы. Ты их и зови!

Вздернув голову, он пошел. Я тоже и на пороге остановился. Оглянулся. Гвалт, запах прелой одежды, кислого пива, табака!.. Потерянный рай! Я вышел.

У лестницы догнала нас Дарья Лепесткова, заманчиво показав пальцами червей. Мы встали в нерешительности... особенно нерешительно, надо сказать, выглядел Никита.

– Но черви-то нам всяко нужны!
– сказал я. Не хотелось расставаться с этой жизнью. Никите, я чувствовал, тоже...

– Ну давай, - добродушно произнес Никита.

Пройдя по улице далее, по указаниям Лепестковой, мы полезли в овраг. Спускаться было довольно склизко. Навоз. Слежавшаяся, обильно "удобренная" и от того особенно скользкая солома.

Никита весь был во власти страданий, которые сам же и учредил.

– Предатели!
– бормотал он, имея в виду, очевидно, братанов.

– Ну, ты, как всегда, не прав!
– утешал его я. Они ж и союзниками нашими никогда не были... почему же предателями их считать?

– А... тебе все нравится!
– Он махнул короткопалой рукой.

Ну... почти всe. Овраг, во всяком случае, нравился мне: много полезных вещей - прочно скрученные пружины от матраца, рядом - почти целый зипун, впрессованный в землю, местами проросший голубыми цветочками и травой. А черви - вообще отменные. С руку! Тихо парил навоз.