Чтение онлайн

Чтобы подвигнуть огромные массы людей на безумное самоуничтожение во имя совершенно мистической идеи коммунизма, нужно было культивировать именно романтизм, скрывая под этим названием иллюзии. Этим же приемом воспользовались и идеологи фашизма. Такими же мотивирующими иллюзиями является романтизм спецвойск, диверсантов, разведчиков. Не зря бандиты любят спортсменов и артистов. Спортсменов — за культ физической силы, за то, что они служат своему телу, а артистов — за то, что они романтики. В данном случае романтизм служит оболочкой мотивирующих иллюзий.

Почему чистое знание, беспощадный реализм, беспощадный интеллект — смерть? Потому что, уничтожив все иллюзии, а это логическое следствие идеи знания, человек лишается полностью мотивации жить. Полностью! Потому что остаются три голых факта: родился, расплодился, умер — все!

И вот тут-то старик Гегель нам всем помог. А такие ли уж иллюзии то, что мы называем иллюзиями? Не содержится ли в этом нечто большее, раз они — часть реальности? И сказал тогда Гегель: «кажимость объективна». Может ли существовать в реальности что-нибудь, к реальности не относящееся? Простая формальная логика приводит нас к ответу: нет, не может. Иначе следовало бы допустить, что есть реальность и есть нереальность. Тогда реальность — это часть, вторая часть — это нереальность. А что же тогда целое? Мудрые индусы нашли ответ: целое — это пустота. Великая пустота. Великое ничего. Такова их версия. Но мы пойдем по пути романтизма.

Иногда неврастеничные, истеричные, неприспособленные, с неустойчивой нервной системой, с путаницей в голове, в менталитете, расхристанные, верящие во что угодно, романтики вдруг превращаются в существа под названием Воины Духа. Такая метаморфоза возможна.

В духовных традициях давно известно, что на пути трансформации, преображения и постижения есть момент, когда человек начинает видеть, как работает машина и от этого у него начинает разрушаться старая ориентировочная система, и он может попасть в жуткое положение. Ему ничего не хочется, у него исчезает мотивирующая энергия, нарушается мотивационная сфера. Кроме потребностей, нужды в нем никакой другой энергии в этот момент нет. Если мы видим человека в таком состоянии, мы понимаем, что он забрел «куды-то не туды». Увлекшись новой для себя возможностью реализма, то бишь знания, забыл об ученом незнании, как говорил Никола из Кузы. И вместо того чтобы стать Сократом, стал занудой, скептиком, циником, ипохондриком и потенциальным самоубийцей или, наоборот, убийцей других.

В этой ситуации у него только один выход — сознательно сформулированные мотивационные иллюзии, «контролируемая глупость».

В чем состоит великий и беспощадный романтизм? Первое, самое главное — во внутренней убежденности в потенциальной безграничности единичного человека. Этот романтизм зафиксирован в знаменитом религиозном высказывании: человек создан по образу и подобию божьему. Или по-другому: каждый человек есть («есть» — хитрое словечко) проводник бесконечного океана знания и силы, лежащего позади него. Это абсолютно романтическое утверждение, абсолютно недоказуемое на уровне интеллекта.

Истинность или неистинность такой позиции по отношению к человеку — это дело веры, то есть субъективно пережитой истины. Это сфера той части человека, которую мы называем душой, чувствилищем. В старину называли… Красивое слово было в старом русском языке — чувствилище. Беспощадный романтизм — это эмоционально-чувственная убежденность в истинности этого утверждения. Слова в данном случае — только пароль входа. Некое переживание, в котором потенциальное величие человека явлено как абсолютная истина.

В чем же это величие? Среди словесных подсказок мы имеем только одно: каждый человек в своей субъективности есть маленькая вселенная, микрокосм, который соразмерен, подобен вселенной, макрокосмосу. Тоже абсолютно романтическое утверждение, потому что оно становится истиной только на уровне индивидуального переживания. Но поскольку индивидуальное, субъективное переживание этих ипостасей человека, что ни говори, доступно не всем, то появляется так называемый «сю-сю»-реализм.

Предположим, у человека не было субъективного переживания, что величие человека — это истина. Но ему нравится эта мысль, потому что она психологически компенсирует, создает некую мотивацию. Так создается псевдодуховность. «Псевдо» не означает, что она «ай-яй-яй, бяка» и ее нужно разоблачать, уничтожать. Нет. «Псевдо», потому что она основана на здравомыслии, а не на переживании истины. Вот и все. Такой «сю-сю»-реализм. Именно он породил в псевдодуховности идеи умаления — умиления: «небоскребы-небоскребы, а я махонький такой», трансформировал заповедь Христа о том, что все мы дети Божьи, в «рабов божьих», «слуг божьих».

Именно «сю-сю»-реализм породил церковную иерархию, как и иерархию мистическую. Для удобства реализации этой «сю-сю»-реалистической идеи строятся специальные социумы и, как ни странно, все они ведут свое происхождение от богемы. Понимая термин «богема» как микросоциум художников. То есть все это есть порождение искусства. Отсюда слово «искусственное», которое происходит от слова «искусное». Что, в свою очередь, происходит в русском языке от однокоренного слова «искус». То есть процесс искусывания, так сказать, извлечение куса из целого и выдача его за целое…

Так создаются маргинальные окраины великого среднего. Как говорится, «маленькая собачка до старости щенок». Чем меньше микросоциум, тем больше в нем гордыни, самости, чувства собственной исключительности.

Именно таким нехитрым способом беспощадный романтизм превращается в «сю-сю»-реализм. То есть порыв веры в приятное психологическое состояние от здравомыслия. Социуму очень нужна его романтически настроенная часть и в тоже время, романтические идеи он всегда старается перевести в приятно здравые состояния, доступные для масс.

Мужество одержимых — пугает, Сю-сю реализм — утешает.

Но без этого мужества одержимых романтиков социум не может существовать, он разрушается. Потому-то в истории человечества, человеческих сообществ мы легко обнаружим: как только исчезала романтическая часть социума — этот социум разрушался, переставал существовать. Недавно мы с вами присутствовали при таком случае. Умерла романтическая идея государства всеобщего равенства и братства и рухнула одна из величайших империй.

Романтизм и реализм в любых самых неожиданных своих ипостасях — необходимая часть жизни, как устройства для совместного проживания людей. И это закон.

С одной стороны, пафос вопиющих о торжестве рационализма, в его абсолютном превосходстве над романтизмом, торжество реализма, так сказать. И пафос торжества романтизма над реализмом. И то, и другое просто разбалансировка, потому что и то, и другое — это две взаимодополняющие, необходимые для жизни вещи. Персона не может жить на одном рационализме, потому что теряет мотивационную силу, и на одном романтизме, потому что теряет адекватность, то есть искусность.

Если подняться на самый верх этого жанра, то мы можем процитировать Флоренского, его знаменитую работу «О двух правдах, о двух истинах» — правде бытия и правде смысла, которые всегда существуют совместно: «Расщеплением этих двух правд уничтожается истина как таковая».