Чтение онлайн

Наступала ночь. Ветер задул с новой силой, заставляя тенты колыхаться и хлопать.

Охотник завел пленников под навес. Здесь отвратительно пахло протухшей рыбой, и Маккой чуть было не ринулся назад, на площадь, но сверкающий наконечник копья заставил его одуматься. Спок осторожно положил Кейлин на груду тряпья и уселся рядом.

Старый охотник подошел к ним и еще раз посмотрел на Кейлин. После этого он покачал головой и вышел на улицу. Но копьеносец продолжал следить за пленниками. Старший вернулся через некоторое время с каменным молотом и тремя сваями, которые имели форму подковы и в диаметре были чуть больше ладони. Вошедший вбил принесенные сваи в землю, после чего привязал к ним пленников. Сделав это, охотник проверил прочность кожаных ремней. Все было в порядке. Охотники вышли.

Слабый свет проникал сквозь щель в навесе. Пленники заворочались, пытаясь устроиться поудобнее. Маккой покачал головой:

– Я чувствую себя таким ослом.

– Попытка не пытка, – ответил Спок. Доктор ухитрился помочь Кейлин принять более удобное положение, используя изогнутый столб в качестве спинки. Спок помог, и вместе это у них получилось хорошо. Доктор настороженно прислушался к хриплому дыханию Кейлин: оно стало затрудненным. Глаза девушки были закрыты.

– Спок, ты проснулся?

– Да, доктор.

Под навесом было темно. По подсчетам Спока, они находились здесь уже более пяти часов. Увидеть в такой темноте что-либо было невозможно. Слышалось только дыхание Кейлин.

– Это хорошо, – тихо заметил доктор. – По крайней мере, сон восстанавливает силы, и если обмен веществ протекает медленнее, то и клеточная реакция происходит медленнее.

– Тогда твоя попытка объяснить дикарю состояние принцессы принесла пользу. Мы могли остаться мерзнуть на улице.

– Да, – согласно кивнул Маккой, – наконец-то ты оценил меня по достоинству.

Доктор решил сменить тему разговора и спросил:

– А что это ты говорил сегодня насчет копья?

– Дело в том, что на копье был стальной наконечник. А это говорит о контакте с более развитой культурой.

– Это могло бы означать и то, что они просто убили охотников из другого племени и забрали оружие как трофей.

– Возможно. Но мне показалось, торговля играет здесь важную роль. Вполне возможно, что здешнее племя торгует с другими жителями этой планеты. С тех пор, как мы здесь, я не видел никакого средства передвижения, а это может означать, что торговые партнеры наших дикарей не так уж и далеко.

– Если учитывать то, что здешние жители ходят пешком, – задумчиво произнес Маккой, – тогда и нам нужно попытаться.

– Совершенно верно.

– Но в данный момент, – сказал Маккой мрачно, – кое-что удерживает нас от прогулки.

– Потерпите, доктор. Сейчас я работаю над этой проблемой.

У седовласого охотника было скверное настроение, когда он засунул пережаренную ногу кабана в свой мешочек с приправой. Одним хищным укусом он содрал мясо с ноги, и соус закапал у него с бороды. После этого дикарь сердито посмотрел на серо-коричневую кость, раздраженный тем, что на ней мало мяса, и выкинул ее через плечо.

Под навесом, который освещался факелами, находилось с десяток воинов. Они громко разговаривали и даже затеяли какую-то игру. Только седой не принимал участия в их занятиях. Он думал о своем товаре. «Должен же кто-то купить у него этих людей с безволосыми лицами. Двое мужчин смогли бы работать, особенно тот, с заостренными ушами, который не чувствует боли. Откуда у него такая сила? Девушка смогла бы помогать по хозяйству. Правда, она больна.»

Маккой вглядывался в темноту, пытаясь понять, чем занимается Спок. Тот поднялся и сел на крестовину столба, к которому был привязан. В этом положении он смог зацепиться руками за перекладину, хотя при этом шершавое дерево оставило занозы. В течение нескольких минут Спок просто раскачивался взад и вперед, а потом из стороны в сторону.

– Что ты делаешь? – спросил Маккой. – Ты что, действительно думаешь, что сможешь выкорчевать его? Ты же видел здоровенный молот, которым эта обезьяна орудовала, вбивая колья.

– Я помню. Но сила и мастерство должны приносить пользу всем, кто ими владеет, – Спок сделал паузу, сел на землю и положил ноги на изгиб ствола, даже озадачив этим Маккоя, который постепенно начинал различать предметы в темноте.

– Ты пытаешься сломать дерево?

– Что происходит? – прозвучал сонный голос в темноте. Это была Кейлин. Она проснулась. Внимание Маккоя переключилось на нее.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хммм. Усталость… слабость, я думаю. А что происходит здесь? И вообще, как мы тут оказались?

Доктор пожал плечами, не желая вдаваться в подробности.

– Ничего страшного не произошло. Просто мы поменяли местопребывание, – спокойно пояснил Спок. Он продолжал толкать деревянный столб то в одну, то в другую сторону.

– Он никогда не сломается, Спок.

– А это в мои намерения и не входит.

– А что тогда входит в твои намерения?

– Что бы ни входило, все должно получиться. У меня достаточно времени, а сидеть сложа руки в нашей ситуации просто глупо.

– Не соизволишь ли ты объяснить нам…

– Если ты настаиваешь, – прервал слова доктора Спок. – Почва сейчас холодная. А, как известно, вещество при низких температурах уменьшает свой объем. Эти столбы находятся в земле уже несколько часов. Значит, их диаметр уменьшился, – И столб можно вытащить, – закончила Кейлин.

– Теоретически, – добавил Спок. – Но теории, как правило, подтверждаются практикой.

Охотник ужасно хотел иметь копье с металлическим наконечником, такое же, как у его друга, которое тот выменял у горных пастухов. «Неужели трое безволосых не стоили копья?» Он свирепо раскусил кость на две части и тут же раскаялся за свою ярость – кость разрезала ему щеку. Дикарь выплюнул куски вместе с кровью.

«Очень маленькая и слабая женщина.» Он снова зарычал и проклял богов ветра за свою неудачу. Рабы в последнее время перестали цениться. Да и попадаются они не каждый день. Эти первые за весь год. Все дело в том, что люди забыли, как хорошо иметь раба.

Правда, пользы от них было мало. Их нужно кормить, а работали они плохо, потому что чахли в неволе. Если же дать им свободу при работе, то они могут убежать. А что делать с этими безволосыми пленниками? Если их завтра никто не купит, ему придется съесть их.