Чтение онлайн

– Я могу понять и это, и многое другое, мадам, – ответил Джи Тай, – но прежде всего вам необходим врач.

– Что?

– Ваши ноги, мадам. Они буквально кровоточат.

Мари посмотрела вниз. Кровь проступала через бинты и через ткань легких комнатных тапочек, в которых она выбежала на улицу.

– Да, вы правы, – согласилась она.

– Затем – одежда и транспорт. Отель я подберу для вас сам и сниму номер на любое имя, какое вам понравится. Возникает вопрос о деньгах. Вы располагаете хоть какой-то суммой?

– Я не знаю, – неуверенно произнесла Мари, открывая сумочку и вынимая из нее деньги, которые Кэтрин Степлс на всякий случай оставила ей.

– Мы не очень богаты здесь, в Таенмане, но вполне вероятно, что сможем помочь вам. Уже были разговоры о денежном сборе.

– Я достаточно состоятельная женщина, мистер Джи Тай, – перебила его Мари. – И если это необходимо, и, честно говоря, если я останусь жива, вам будет возвращено все до последнего цента со значительным превышением процента первичной нормы ставок.

– Как вам будет угодно, ведь я банкир и могу принять такое предложение. Но каким образом такая очаровательная леди, как вы, знает все о процентах и первичных нормах ставок? – улыбаясь, закончил Джи Тай.

– Вы банкир, а я, как ни странно, экономист. И откуда бы еще банкиры узнавали о влиянии инфляционных процессов на изменение курсов валют и в первую очередь на изменение процента начальных ставок? – И Мари рассмеялась чуть ли не первый раз за долгое время.

У нее был почти целый час для спокойных размышлений, когда она ехала в такси, пересекая тихую сельскую местность, раскинувшуюся между Таенманом и Цзюлуном. И еще минут сорок пять они ехали по густонаселенным предместьям Цзюлуна, которые все вместе образовывали район под названием Монгкок.

Жители Таенмана, принявшие участие в судьбе волею случая заброшенной к ним американки, оказались не только благородными и склонными к покровительству, но и чрезвычайно изобретательными. Учитывая то обстоятельство, что белая женщина явно прячется от кого-то и кого-то ищет, ее появление в Цзюлуне или Гонконге должно было пройти абсолютно незаметно. Для этого ее внешность должна быть явно изменена. С этой целью в разных магазинах были куплены предметы европейской одежды, которые в первый момент поразили Мари своей разрозненностью и кажущейся несовместимостью. Они казались однообразно скучными в массе тускло-коричневых тонов, скромными, но не лишенными определенного изящества и в то же время мрачными и создавали впечатление, что их владелица либо напрочь лишена понятия о современной моде, либо проявляет определенное пренебрежение по отношению к ней. И только через час, находясь в боковой комнате местного салона красоты, она поняла, почему для нее был выбран именно такой наряд. Женщины же продолжали суетиться вокруг нее. Ей вымыли и высушили под феном волосы, а затем мастера косметики надолго занялись ее внешностью, по очереди демонстрируя, что может сделать их искусство. Когда все было закончено и она взглянула на себя в зеркало, то едва не задохнулась. Ее лицо было изменено почти до неузнаваемости и имело бледный оттенок усталости. Это было лицо женщины, постаревшей как минимум лет на десять, и оно дополнялось обрамлением из волос серого, почти мышиного цвета с едва уловимым серебристым оттенком. Нечто аналогичное она пыталась сделать при побеге из госпиталя, но то, что она увидела сейчас, было проделано с более дерзким и широким размахом. Она являла собой китайскую модель американской туристки, принадлежащей к верхушке среднего класса, серьезной, без сумасбродства дамы, скорее всего, вдовы, которая неукоснительно следует советам и инструкциям туристических бюро, не сорит деньгами и никуда не выходит без справочников и туристических схем, в которые постоянно заглядывает на каждом маршруте. Жители Таенмана очень хорошо знали таких туристов, и потому созданная ими картина была предельно точной. Их искусство получило бы высшую оценку у Джейсона Борна.

К сожалению, возникали и другие мысли, которые не давали ей покоя. Она старалась отодвинуть их, отдалить момент паники, вызываемый ими, но они неумолимо, вновь и вновь преследовали ее. Тогда она попыталась вспомнить, кто мог бы реально помочь ей, и начала перебирать имена и лица, возникавшие в глубине ее памяти. Задача, которую она поставила перед собой, была почти неразрешима, так как охватывала ту область человеческой деятельности, где отсутствовали привычные человеческие взаимоотношения, а действовала жестокая стратегия, имеющая не менее зловещее название: вне закона, что в переводе на обычный язык означает ситуацию, когда единственным приемлемым решением является смерть каждого, кто стоит на пути к нему. Морис Панов почти тут же выпал из этой цепочки, так как он никогда не поддерживал никакие акции, спланированные по такому принципу.

Вне закона … Эта фраза вызвала в ее памяти лицо, с которым было связано очень много жестких воспоминаний… Лицо, на котором были видны следы слез и дрожащие губы, вымаливающие прощение… Конклин! У этого лица было имя: Александр Конклин! Он был единственным, по ее мнению, человеком, который мог понять все и помочь!

Отель назывался «Императрица» и был расположен на Чатам-роуд в районе набережной Тсим Ша Тсуи на Цзюлуне. Банкир Джи Тай хорошо выполнил свою работу. В отеле был зарезервирован одиночный номер на имя миссис Пенелопы Остин. Имя «Пенелопа» выбрал сам банкир, который, по его собственным словам, читал много английских романов, и это имя ему очень понравилось. Стало быть, так и будет, сказал бы Джейсон Борн в этой ситуации.

Она присела на край постели и пододвинула к себе телефон, продолжая прокручивать в голове все еще не сложившийся предстоящий разговор.

– Мне необходима связь с номером в Вашингтоне, Соединенные Штаты Америки, округ Колумбия, – стараясь как можно спокойнее произносить слова, сказала она оператору, подняв трубку.

– Линия через океан сильно перегружена…

– Сделайте что-нибудь! Это безотлагательный разговор, поэтому я остаюсь на линии и буду ждать, – резко бросила она в ответ.

– Да? – раздался через некоторое время заспанный голос. – Кто это?

– Алекс, это Мари Вебб.

– Черт бы тебя побрал, где ты? Где вы оба? Наконец-то он нашел тебя?!

– Я не знаю, о чем ты говоришь, но ни я, ни он друг друга так и не нашли. Ты знаешь что-нибудь о нем?

– А кто, по-твоему, как не Дэвид, едва не сломал мне шею на прошлой неделе, когда заявился в Вашингтон?! Я установил связь со всеми телефонами, по которым он может добраться до меня! То же самое сделал и Мо Панов! Где ты сейчас?

– Я думаю, что это либо Гонконг, либо Цзюлун. Отель «Императрица». Я записана как Остин. Дэвид видел тебя?

– Да, и меня, и Мо Панова! Мы продумали с ним каждый сюрприз, который может ожидать на его пути, но пока у меня нет никаких известий. Ты не можешь поверить, но с того четверга я еще не выпил ни рюмки. Так что же случилось?

Мари рассказала ему все, включая свой побег, помощь и предательство Кэтрин Степлс, которая пыталась загнать ее в ловушку вместе с Мак-Алистером.

– Мак-Алистер? И ты видела его?

– Он здесь, Алекс, и он хочет заполучить меня назад, чтобы продолжать манипулировать Дэвидом. Они убьют его, Алекс! Они уже пытались сделать это раньше!

Последовала короткая пауза, наполненная невысказанной болью.

– Мы пытались это сделать… раньше, – наконец произнес Конклин. – Но это было тогда, не сейчас.

– Что я должна делать?

– Оставайся на месте, – приказал он. – Я буду там самым ранним рейсом. Не вздумай выходить из номера и не звони никуда по телефону, они все еще ищут тебя, по крайней мере, они должны продолжать поиски. – Конклин помолчал и добавил: – Я захвачу с собой нашего общего друга. Я думаю, что Мо не откажется от этого путешествия. Оставайся на месте, Мари! Наступает время для финального занавеса, и дай бог, чтобы все прошло гладко!