Шрифт:
Глава 1
Конь Игоря осторожно переступал копытами по усыпанной камнями тропе, спускающейся со склона заросшей густым сосновым лесом горы к небольшой речке, где уже спешились двое кирасир из эскорта графа Приарского.
– Сам видишь, – произнёс ехавший позади попаданца барон Гольнер, – путь хоть здесь и короче вдвое, но если строить дорогу, она будет постоянно вверх-вниз идти. Скорость доставки это не увеличит. Только деньги зря потратим.
Игорь обернулся и увидел, как один из троих двигающихся за его первым министром бойцов вскинул арбалет, но тут же опустил, когда понял, что вызвавший тревогу шум произведён крупной птицей, выпорхнувшей из зарослей малинника.
– К сожалению, ты прав Эр, – согласился Егоров. – Придётся по-прежнему возить руду через Ключики.
– Жаль, что тут не обнаружено место силы Древних. Насколько было бы удобнее.
– Увы. – Игорь переехал через речку, заодно оценив её полноводность и скорость течения. – Зато поток такой, какой нужен. Дальше там болота, Эр?
Сталеплавильная печь ещё не начинала работу, однако остатки от руды после использования попаданцем заклинания копирования уже начали захламлять берег Приарки к югу от технограда, куда их отвозили телегами.
Чтобы уменьшить количество отходов металлургического производства, Егоров решил заняться обогащением руды вблизи от шахт и доставлять в техноград сырьё с меньшим количеством содержащихся в нём ненужных примесей.
Место под запруду и установку водяного колеса для дробилки, находившееся всего в километре от рудника, землянину подсказал главный управляющий каторгой. Правда, как теперь лично убедился Егоров, всё же придётся делать крюк через Ключики, деревушку с четырьмя сотнями его сервов, увеличивая расстояние раза в три. Но не ставить же порталы повсюду. Так никаких адепток не напасёшься. Хватит и той площадки, что устроена возле шахт.
– Да, вначале болото, а потом небольшое озерцо, – подтвердил барон Гольнер.
– Места тут красивые. – Попаданец оглядел растущие вокруг стройные сосны. – К сожалению, придётся здесь всё загадить. Неизбежное следствие технического прогресса, во всяком случае, его первого этапа. Ладно, обедаем и возвращаемся в замок.
– В Озерки заезжать не будем? – Эр спешился и отдал поводья одному из кирасиров.
– Нет, – Игорь последовал примеру своего первого министра, погрузившись ногами в высокую, по щиколотки, траву, – и так четыре дня в разъездах.
В то время, когда охрана готовила привал, граф Приарский прошёлся вдоль берега и легко обнаружил пару подходящих мест для строительства дробилки и даже начало оврага, куда можно будет первое время ссыпать пустую породу.
Пока один из бойцов разводил костёр, остальные четверо проверили округу. Опасаться разбойников не стоило, банд, которые могли бы рискнуть напасть даже на такой небольшой военный отряд, что сейчас сопровождал Игоря, в Приарском графстве уже восьмушку как не водилось, вожака последней из них ещё восьмушку назад распяли на ратушной площади вместе с его ближайшими подручными.
Что же касается банд помельче, то да, куда же без них? Сама средневековая жизнь плодила массы обездоленных и голодных, часть которых, невзирая на риск закончить жизнь в чудовищных муках, выбирала тропу беззакония. Только вчерашние крестьяне или городская рвань, принявшие такое решение, не лишаются остатков разума, нападать на пятерых вооружённых и обряженных в немыслимо дорогой латный доспех воинов с парой аристократов, один из которых к тому же иск-маг, точно не станут.
Однако порядок есть порядок, и кирасиры ему следовали неукоснительно. Все требования обеспечения безопасности при подготовке привала ими были выполнены в полном объёме.
Учесть каждую мелочь армейской службы невозможно, но всё же попаданец нашёл время, написал в доступной сокращённой форме и издал в своей типографии адаптированный под орванские реалии устав караульной службы. Остальные – боевой, общевоинский, дисциплинарный, строевой, гарнизонной службы – он отложил до тех времён, когда определится с организационно-штатной структурой своих полков и подразделений, а также с реформой воинских званий и должностей.
Понятно, реформировать только войско графства смысла не имело, надо было браться за всю армию герцогства, и, хотя кое-какие подвижки в этом направлении благодаря заинтересованной, искренней помощи графов Лойма и Майена уже были, до создания полноценных вооружённых сил Гирфеля в том виде, который Егоров их видел, оставалось как до Китая раком. Так, во всяком случае, видел ситуацию землянин.
Как и все люди в окружении попаданца, барон Гольнер пытался использовать любую возможность, чтобы побольше узнать о своём загадочном сюзерене. Игорь на какие-то вопросы отвечал, но больше сам старался спрашивать и слушать. Тем более что Эр оказался настоящим кладезем информации относительно всего, что касалось феодального хозяйствования. Поэтому, пропустив мимо ушей слова барона про поиски мест сил Древних, землянин, пока готовился обед, увлёк разговор в сторону предстоящего сбора первого урожая, его транспортировку и хранение.
– Где бы взять время на всё, – произнёс Игорь, присаживаясь на бревно вместе со своим вассалом и принимая от кирасира простую солдатскую деревянную миску с кашей. – Не знаешь, за что хвататься. Да, касаемо податей с вольных поселений, в этом году тоже возьмём натурой, но на будущее надо продумывать, как перейти к взиманию деньгами. С крепостными и сервами, понятно, такое не провернёшь, а вот со свободными землепашцами – почему бы и нет? Думаю, им удобнее и проще будет, да и нам тоже.
Барону Гольнеру еду – нарезанные мясо, сыр и хлеб, а также вино в золотом кубке – подали на серебряном подносе, поставив его прямо на землю. Замашек сюзерена, предпочитающего в походах и путешествиях питаться из солдатского котла, Эр не разделял, но и не осуждал. Привык уже.
Игорь никому не навязывал суворовских приёмов обеспечения привязанности воинов к своему командиру. Он понимал, что для любого феодала или даже простого дворянина солдаты – не более чем расходный материал. Почти такое же быдло, как и крепостные крестьяне. Это землянин смотрел на солдат по-другому.
Никаких иллюзий относительно мотивации, побуждающей крестьян, поселенцев или горожан поступать на армейскую службу, попаданец не испытывал. Речь не шла ни о каком патриотизме, здесь даже клятву на верность давали не стране или народу, а конкретному владетелю или государю, в случае смерти которых требовалось присягать по-новому. Всё так же, как когда-то было и на Земле.