Чтение онлайн

Я схватил Кирила за руку:

— А что с Корелием?

— Мы не упустим его. Император думал только о Сандере… и стражники растерялись. Они увидели, что келидец уходит в трех разных направлениях… но наши шпионы уже в пути, а все ворота перекрыты. Он не уйдет. Остальные келидцы уже схвачены. Пойдем, некогда болтать.

Он повел меня по винтовой лестнице, ведущей в широкую галерею, мимо двух стражников с каменными лицами, которые сделали вид, что совершенно нас не замечают. Через открытые окна галереи во дворец проникали запахи цветов, ветер колыхал золотистые занавеси, закрывающие двери. Кирил отдернул одну из занавесок и толкнул меня в полутемную комнату:

— Здесь ты будешь в безопасности. Сиди тут, пока я не приду за тобой. Развлекайся. Возможно, ты захочешь посмотреть, что будет происходить вон за той шторой.

Посреди комнаты стоял богато убранный и заставленный кушаньями стол. От запаха еды мой желудок заворчал, словно шенгар. Все: холодная птица, фрукты, сласти, хлеб, рыба, кусочки баранины и свинины, какие-то листья с дарами моря в них, тушеные овощи, острые соусы с орехами и много другое, — оказалось выше всяких похвал. Посреди стола возвышалось еще два кувшина. Один с холодной водой, другой — с вином. Им я тоже отдал должное.

Когда я наполнял тарелку в третий раз, до меня донеслись звуки фанфар и флейт. Они шли как раз из-за тяжелого узорчатого полога, на который указал Кирил. Музыка звучала радостно и приятно, но я не обращал на нее внимания, поглощенный едой. Лишь через некоторое время я задумался, что, собственно, имел в виду молодой дерзиец. Я вскочил и немного отодвинул полог, опасаясь, что уже пропустил самое главное.

Под моей комнатой, в большом, празднично освещенном зале перед Императором стоял Александр. Айвон прижимал большой палец ко лбу стоящего на коленях принца, а затихшую музыку заменили торжественные слова помазания.

— Встань, Александр, наш наследник, наш сын. Склонитесь перед ним все, ибо он голос Императора, он живое доказательство славы и величия Империи и Дома Денискаров.

Александр был в темно-зеленом плаще. На этот раз никаких бриллиантов, ничего, но его лицо было так спокойно и величественно, что украшения были не нужны. Он встал и поцеловал того человека, который всего несколько часов назад отдал приказ о его казни. Потом он приветствовал коленопреклоненную толпу, человек шестьсот-семьсот. Сияющий Император кивнул своей свите и спустился с помоста. Александр пошел за Императором. Кирил подошел к нему и что-то прошептал ему на ухо. Александр обернулся туда, где из-за занавеси выглядывал мой глаз, и поклонился до земли, чем вызвал бы волну пересудов и сплетен на годы вперед. Но тут появилась леди Лидия, от ее вида у многих захватило дыхание — так она была прекрасна в синем с серебром платье. Он поклонился еще раз, и сплетни умерли, не успев зародиться.

Я не беспокоился о том, что меня могут найти. Сын Императора и его кузен имеют право привести меня во дворец. Когда зал внизу опустел, я вернулся к еде. Путь в Дэл Эззар неблизкий.

Впервые за семнадцать лет я позволил себе подумать о будущем. Пять лет. По нашим законам, если один из супругов исчезает, второй может считать себя свободным через пять лет. Пять лет не так уж много. Исанна… Когда кто-то вошел в комнату, я сказал не оборачиваясь:

— Мне пора ехать, лорд Кирил. Я был бы весьма признателен…

— Уж не думаешь ли ты, эззариец, что в эту ночь сможешь отправиться куда-нибудь сам по себе? — Из-за золотистой занавески появился беловолосый человек с голубыми глазами, не пустыми леденящими душу глазами демона, а обычными человеческими голубыми глазами, горящими злобой и ненавистью и еще жаждой мести.

Я попытался поднять руку, чтобы защитить себя, но у Корелия оказался небольшой овальный медальон, отливающий красным в свете свечей и издающий пронзительные звуки демонической музыки.

— Небольшой подарочек, оставленный моим бывшим компаньоном, — пояснил келидец. — Мы готовили его для самого Императора. Но будет только справедливо использовать его против моего настоящего врага. — Он кругами ходил вокруг меня. А я не мог даже повернуть голову, чтобы следить за его движениями. — Раб. Невидимка. Всегда в стороне. Кто бы мог подумать, что жалкие эззарианские маги справятся с рей-киррахами, с этими «невидимыми воинами», как они себя называют сами? Как ты думаешь, они будут рады, если я покажу им, как добраться до всех вас? Рей-киррахи ведь очень интересуются сейчас миром людей. И я собираюсь остаться здесь и подождать, когда они снова придут.

Он подошел поближе. Я с трудом переносил запах злобы, исходящий от него.

— Но ты… ты можешь это представить. — Медный медальон висел на металлической цепочке, которую он надел мне на шею. Медальон тянул меня к земле, я едва дышал, не говоря уже о том, чтобы издавать какие-либо звуки. Вот если бы сейчас сюда вошел Кирил… лучше всего с легионом дерзийцев.

— Пошли. Я нашел тебя. Теперь пора выбираться отсюда.

Мои ноги начали двигаться против моей воли. Корелий замотал мое клеймо белым шарфом и дружески подхватил меня под руку. Повел вниз по лестнице, через коридор. Через галереи и дворы. По мощеным дорожкам. Дворец походил на встревоженный улей, никто не замечал нас в толпе. Многие кланялись и приветствовали его. Я ничего не понимал.

— Ночь славы, лорд Кирил, — обратился к нему какой-то юный воин.

— Воистину. И будет еще лучше, когда произойдет то, что должно свершиться в приграничных крепостях.

Кирил… Я не сразу понял, что Кирилом называют Корелия. Я не мог повернуть головы, но когда он пошел открыть ворота, я разглядел его. Он создал иллюзию, позволяющую ему походить на Кирила. В нем не было живости и юношеской чистоты, но для глаз, не ожидающих обмана, того, что он сотворил, было достаточно.

Я мучительно пытался снять с себя заклятие демонов, но то, что он захватил меня врасплох, сыграло свою роль. Оставалось только обзывать себя идиотом и еще тысячами подобных имен. Как можно было проявить такое легкомыслие?

Через дворцовые ворота, через внутреннюю стену, потом во внешнее кольцо города, слишком тихого, слишком пустынного, в сторону раскинутых за городом шатров. Корелий тащил меня по темным закоулкам, освещенным только дымными факелами, через кварталы воров и мошенников, проституток и прокаженных, в самый темный и вонючий угол городка из шатров. Здесь стояла гробовая тишина, которую нарушали доносящиеся откуда-то звуки порки и стоны.

Он втолкнул меня в грязный деревянный чулан. Потом пнул болезненного вида парня, храпевшего в углу на куче тряпья: