Чтение онлайн

У меня был богатый опыт по утешению находящихся в ярости и чем-то ужасно расстроенных хозяев. Но сейчас я не знал, что сказать. Обычно они говорили, чем именно расстроены. И я все-таки рискнул спросить.

— Чтобы точно знать, что искать, я должен знать, какое именно заклятие на вас наложено, что не так. Или вы подозреваете, что это какой-то конкретный предмет, данный вам…

Принц схватил меня за шею и едва не поднял над полом.

— Если хоть одно словечко… намек… достигнут чьих-нибудь ушей… Я найду для тебя такую казнь…

— Ни слова, — просипел я, потирая шею после его могучей руки. — Клянусь.

Он оттолкнул меня и повернулся ко мне спиной.

— Я не могу… с того времени, как я снова начал спать… В первую ночь я только спал. И мне было не до этого. Потом приехал курьер, и я отослал ее прочь. Я решил, что это длится дольше обычного, потому что я расстроен письмом. Но потом еще две ночи подряд… Мне пришлось притвориться, что она не нравится мне…и тогда я сразу же послал за Шион. Эта рабыня всегда удовлетворяла меня. Я хотел удостовериться…

Все моментально встало на свои места. Мне пришлось сдержать улыбку — опасность была слишком велика. Просто для дерзийца неудача в подобного рода делах была немыслима, они не признавали поражений на этом поле боя.

— Келидец приносил вам еще какие-нибудь подарки? — Я был уверен, что дело не в заговоренных предметах. Это было вовсе не заклятие. Причину его неудачи было сложно установить, но заклятие почти никогда не накладывают на эту сферу жизни жертвы. Однако такого ответа Александр бы не принял.

— Нет, Корелий отправился в Парнифор навестить родственника. Но он сумел бы найти способ. Поищи, как ты уже искал.

— Да, конечно, — я поискал. Как я и ожидал, ничего, кроме волн страха, исходивших от рыдающей рабыни, которая винила себя, что не смогла утешить принца.

Придется придумать кое-что. Ведь было столько причин для подобных неудач, даже у такого молодого, полного жизненных сил человека. Но если я хотел сохранить свою голову на прежнем месте, мне не следовало пускаться в рассуждения.

— В вашей комнате нет заговоренных предметов, но заклятия подобного рода могут быть наложены с помощью пищи. Вы не ели ничего необычного в последнее время?

— Нет, кажется, ничего. Я сожгу кухни. Я их всех…

Я замахал руками и замотал головой.

— Нет, нет, не надо. Существует только один способ. Вы должны прекратить доступ яда в организм. Скорее всего, вам поможет ифрейл. Дерзийские воины раз в год очищают себя постом, разве не так, мой господин?

— И что с того?

— Просто пришло время сделать это. Тогда из вашего тела выйдут все яды, как обычно и бывает, — еще ему придется на недельку воздержаться и от женщин, тогда он сможет как следует отоспаться. Я надеялся, что пост станет лучшим лекарством от его болезни.

— Ифрейл, — задумчиво произнес он. — Это ведь довольно долго. И я избавлюсь тогда от заклятия?

— Я не могу точно сказать, что за заклятие использовалось на этот раз, но если в вас вошло что-то дурное с пищей, лучшего способа избавиться от него нет. А вместе с ним уйдет и заклятие.

— Наверное, ты прав, — он кивнул головой. — Перед тем, как покинуть город, Корелий принес мне микстуру для улучшения сна. Он слышал, что у меня бессонница. Я отказался от его микстуры, заявив ему, что сплю как сурок. Он целый вечер только об этом и говорил, все выпытывая, какое снадобье я использовал. Сказал, что когда-то занимался врачеванием, и с тех пор интересуется лекарствами. Потом он еще спросил, кто мне посоветовал мое лекарство. Мне показалось, что вопрос странный… ведь ты предсказал его.

— И что вы ответили ему? — Я должен был узнать, чтобы избавиться от тяжести на душе.

— Я сказал, что никто не смеет мне советовать с тех пор, как я покинул детскую.

Дней десять спустя, на церемонии закрытия Дар Хегеда, я заметил, как слегка похудевший, с сияющими глазами принц Александр поднял почтительно склонившуюся перед ним в реверансе юную даму с золотистыми волосами. Он поддержал ее под локоть и как бы случайно провел рукой по ее груди. По его взгляду и ее плотоядной улыбке я догадался, что мое лекарство подействовало. Я больше не ощущал беспокойства, только обычную неловкость, поскольку снова исполнил желание дерзийца. Но Александр всегда добивался выполнения своих желаний, так что я был рад хотя бы тому, что девушки-рабыни не будут больше страдать от неудовлетворенной похоти принца.

Келидца не было во дворце, но музыка демона изредка начинала негромко звучать у меня в голове, подобно тому, как свежий летний ветер иногда приносит с собой запах падали.

Участие в решении постельных проблем Александра никак не отразилось на натуре эззарийца, давшего обет безбрачия. Но я так и не смог избавиться от своих мрачных видений. Мне удавалось сохранять выдержку и самообладание в течение всего дня и видеть более-менее спокойные сны по ночам, но периодически в них вторгались непрошеные гости. Однажды ночью после завершения Дар Хегеда Дурган разбудил меня как раз во время одного из кошмаров.

— Вставай, эззариец!

— Что, принц еще не утомился за день? — Вопрос прозвучал раньше, чем мне удалось окончательно проснуться и прикусить язык. Желание снова заснуть и досмотреть, чем же закончился мой запутанный сон, было сильнее чувства вины.

— Ты нужен не принцу, а мне.

Я сел, как всегда неловко из-за короткой цепи, приковывавшей меня к стене, и попытался стряхнуть с себя остатки сна.

— Что случилось, мастер Дурган?

— Нам доставили десять рабов в качестве уплаты налога, один из них, кажется, нарывается на неприятности. Я подумал, что всем будет лучше, если ты поговоришь с ним.

Я уже достаточно проснулся, чтобы сдержаться и не плюнуть на эти слова склонившегося надо мной толстяка. Были рабы, которые шпионили за другими, которые доносили обо всех словах, сказанных в гневе или расстройстве. Были рабы, которые пороли и клеймили других. Или отнимали у других пищу, думая таким способом выделиться и повысить свой статус. Если бы я не делал скидку на то, что все мы здесь несколько не в своем уме, я давно бы уже кинулся убивать их голыми руками. Сам я жил в установленных для себя самого жестких рамках. И Дурган ошибся, думая, что я стану вдруг его помощником, его союзником в обмен на его расположение. Я должен был твердо объявить об этом.