Превращение
Шрифт:
– Что значит - пока?
– спохватился я.
– Это значит - базовые тесты закончились. С завтрашнего дня мы начинаем подготовку к превращению.
Я онемел.
– В кого?!
– Ты уже забыл, о чем просил? В такого, как мы.
"Может, наконец, скажешь, кто вы такие?!"
Вот что вертелось у меня на языке, но Грег меня опередил:
– Завтра можешь ехать в город. Мы с тобой свяжемся. А теперь ложись спать. Ты же на ногах не стоишь.
При этих словах колени у меня подогнулись, и под участливым взглядом Грега я рухнул, где стоял.
– Давай, проспись, - донесся до меня его далекий голос.
И я послушно провалился в сон.
Проснувшись, я не смог понять, где оказался. Я лежал на спине. Было холодно и сыро, пахло разрытой землей. Под руками чувствовались занозистые доски. Я распахнул глаза, и увидел прямо перед собой серый свод.
Где я?! Вчерашние события пронеслись перед моими глазами. Водка "Вздрогнем!"...Охота на упыря...
"Я в склепе!
– понял я, леденея.
– Меня похоронили заживо!"
Горло тут же сдавило удушье. Я рванулся, как подброшенный пружиной, и ударился о серый свод. Раздался треск полиэтилена, внутрь хлынул воздух.
Идиотские шутки! Нет, тут точно не обошлось без Валенка!
Чертыхаясь, я вылез из парника. Домик был закрыт на висячий замок, Грега и след простыл. Странно, что я не простудился, и даже похмелье не мучило.
"Надо запомнить марку водки", - думал я, шагая в сторону дома.
Кстати сказать, с тех пор она мне ни разу не встретилась. Из чего я делаю вывод, что водка была состряпана специально для меня. И вообще, никакая это была не водка. От обычной водки не начинают видеть демонов, ауру и лунные кратеры.
Подходя к дому, я встретил мента - мрачного-мрачного.
– Здорово, лейтенант!
– благодушно кивнул ему я.
– Ты чего такой сердитый?
Мент не поздоровался.
– Ты где был?
– спросил он угрюмо.
– Я-то? Да к приятелю заходил, - ответил я не подумавши.
– К приятелю. Ну-ну.
По его голосу было ясно, что он не поверил мне ни на секунду.
Я мысленно постучал себе по лбу. Конечно, мент-то лучше знает, что кроме меня тут никто не живет.
Страж порядка кисло осмотрел меня с головы до ног, отметив испачканную в земле одежду.
– Перепрятывал, значит!
– с горечью сказал он.
– Так я и знал. Никакой гражданской ответственности. Ну да ладно, попомни мои слова - я все равно его найду! Хоть все лето на это убью, а найду!
– Ты о чем?
– обалдел я.
Мент плюнул на дорогу и ушел, не прощаясь.
Придя на участок, я понял, почему он был такой злой, и чуть не умер от хохота.
Весь огород был перерыт - хоть приезжай и сажай картошку.
Вот бедняга! Небось всю ночь трудился, на окна оглядываясь - не разбудить бы меня!
Задерживаться в Зеленкино больше не осталось никаких причин. Я быстро собрался, и в отличном настроении уехал в город.
Глава... Неожиданное препятствие.
– Чтобы изменить себя, - сказал Грег, - ты должен родиться заново. Но прежде чем родиться - ты должен умереть.
– Чего?!
Грег позвонил мне через несколько дней после того, как я вернулся с дачи. Я как раз вернулся с работы и собирался шикарно поужинать картошкой с селедкой и луком, но это заявление отбило мне весь аппетит.
– При чем тут смерть? Ты на что намекаешь?
В трубке раздался вздох. Так, бывало, вздыхал отец, готовясь долго разжевывать неразумному сыну какую-нибудь простую (на его взгляд) мысль.
– Время от времени надо сбрасывать шкуру. Ты растешь, и твоя старая кожа становится тебе мала. Собственно, она тебе уже жмет, разве не чувствуешь?
– Какая еще шкура?
– принужденно засмеялся я, одним глазом приглядывая за кастрюлей, в которой варилась картошка.
– Моя меня вполне устраивает. Я же не змей какой-нибудь!
– Не змей, - согласился Грег.
– А какая разница? Это даже к людям относится, не говоря о нас... Надо чувствовать моменты, подходящие для перемен, и не упускать их. Если ты упорно цепляешься за старое, начинается застой, который заканчивается катастрофой. И личность все равно меняется, только очень болезненно для тебя, и... в неправильную сторону. Большинство не выдерживает такого испытания, и остается побитыми, надломленным и с блоком по отношению к любым переменам. Потом на них можно ставить крест. Но ты не из таких, Леха. Ты сможешь умереть и родиться заново, потому что деваться тебе все равно некуда.
– Спасибо, успокоил, - проворчал я.
– Тогда, может, объяснишь мне одну вещь? Допустим, я должен умереть. Чтобы родился... кто?
– Как "кто"?! Ты разве не знаешь?
Мне показалось, что Грег искренне удивился.
– Конечно, нет! Откуда?
– Ники сказала, что ты распознал ее при первой же встрече.
Я сделал резкое движение, едва не своротив кастрюлю с плиты на пол.
– Ничего подобного! Что значит "распознал"?!
В трубке хихикнули.
– Значит, Валенок был прав, а Ники - нет. Что ж, тогда я тебе нарочно не скажу. Когда ты сам узнаешь, кто мы - ты будешь готов к последнему испытанию.
Я помотал головой.
– Что-то мне это не нравится.
– Ничего, ты еще войдешь во вкус. Некоторые так увлекаются переменами, что их прежняя личность исчезает вовсе.
– Во вкус чего - самоуничтожения? Так, давай перейдем к конкретике. Что мне надо будет делать на этот раз?
Грег замялся.
– Я еще не придумал, - признался он.
– Придумаю - позвоню. А ты тоже не бездельничай, помоги мне.
– Чем?
– Придумай или поищи какой-нибудь обряд ритуальной смерти.
На следующий день я позвонил Грегу с отчетом. Сам я ничего толкового не придумал. Зато поиски в сети принесли кое-какие результаты. Как ни странно, тема ритуальной смерти оказалась не такой бредовой, как я ожидал. Я даже нашел целый психологический тренинг. Заключался он в следующем: компания едет в лес, каждый выкапывает себе могилку, забирается туда и целый день тихо в ней сидит. А вечером возвращается к жизни цветущим и обновленным. Просто праздник какой-то!