Превыше Избранных

Пролог

Моя жизнь настолько парадоксальна и удивительна, насколько длинна, и, несомненно, представляет повышенный интерес для живущих на этой земле. И я бы не хотел, чтобы эта невероятно протяжённая и увлекательная история канула в Лету вместе со мной. Поэтому я и начал писать данное повествование.

Дар нестарения, полученный мной от употребления эликсира Николя Фламеля, ни в коей мере не защищает мой организм от смерти, если его (организм) поразит клинок, стрела, гильотина, пуля, яд, электрическая молния, или колёса автомобиля…

И ещё; дар нестарения пропадёт, и я стану простым смертным, если я расстанусь со своим семенем по доброй воле, или по принуждению…

Это очень суровое условие, но таков дар, данный свыше…

Как здесь не вспомнить библейский сюжет изгнания Адама и Евы из райского сада после того, как они вкусили запретный плод любви, и стали после этого простыми смертными, но очень плодовитыми…

Однако существует практика плотской любви некоторых тибетских монахов удержания в себе её результата. Эти монахи живут не одно столетие…

Во Франции тебя звали Альбер де Монт, и ты был маршалом этой страны; а на Родине тебя знали как Алексея Деморина. Это так? — спрашивает меня рыцарь с благородным и волевым лицом.

Да, это так, спокойно говорю я, разрезая солёного осетра вдоль спины до хребта. — А тебя зовут Андрей Боголюбский, и ты же снискал себе добрую славу под стенами Иерусалима, как Андре Де Монбар Великий Магистр Ордена тамплиеров, набиравший рыцарей в Восточной Европе для Крестового похода.

Точно, было дело в давно минувшие, но памятные дни, улыбается Велико — Суздальский князь. Брат Конрад говорил, что ты помог французам победить англичан в их Столетней войне, когда предложил первым состав превосходного пороха, продолжает говорить брат Андрей, разливая густое красное вино тамплиеров по большим оловянным кружкам. — Очень жалею, что Совет Посвящённых так скоро направляет тебя в иное время, и мы с тобой не повоюем здесь.

Состав превосходного пороха у тебя есть, брат Андрей, и это позволит твоим пушкам разгромить ливонцев без моего участия, говорю я, делая глоток терпкого вина и чувствую в нём тонкий аромат восточных пряностей.

Оба мы входим во вневременной круг Ордена Посвящённых и поэтому хорошо понимаем друг друга…

Все твои личные вещи надо будет оставить здесь. Там тебе их вернут, говорит брат Андрей. — И ещё, надо будет обрить тебе голову под чистый арбуз.

Хорошо, что не обрезаться, говорю я, и мы смеёмся.

Отменное вино тамплиеров даёт ни с чем не сравнимое, лёгкое и весёлое опьянение.

Когда мне велено отправляться? — говорю я, поглядывая на родовой герб Велико — Суздальского князя. На гербе нарисованы два осетра на синем фоне моря.

Да, брат Алексей, человеку даны Спасителем три продукта в употребление на благо: красное вино, хлеб и рыба, говорит Великий князь, перехватывая мой взгляд.

Точно так, брат Андрей, говорю я, разламывая тёплый круглый хлеб.

Мне велено отправить тебя в дальний светлый путь завтра, до полуденного солнца, таков приказ. Ехать нам до кургана часа два с небольшим будет. С утра пораньше и отправимся.

Мне показалось, что брат Андрей хотел сказать мне ещё что то важное, но не сделал этого…

Понял тебя, брат Андрей, значит сегодня вечером Шумил обреет мне голову под арбуз, говорю я и улыбаюсь, и к вину в этот вечер больше не притрагиваюсь.

С восходом солнца следующего дня, мы выезжаем с подворья князя Андрея с небольшой дружиной и, через пару часов езды по узкой тропинке вглубь лесной чащи, оказываемся на большой опушке, в центре которой вздымается курган, похожий на те круглые насыпи, под которыми хоронили известных военных начальников — князей, вместе с их боевыми конями, оружием и доспехами…

После столь длительной прогулки верхом, в сосновом лесу, с его удивительным воздухом, у меня разыгрался зверский аппетит, но я решаю ничего не есть в этот судьбоносный для меня день, предполагая, что мне предстоит…

Здесь на опушке, рядом с курганом, стоит свежий деревянный сруб — сторожка с пол дюжиной тяжело вооружённых охранников в нём. Прибывшие с нами дружинники князя меняют этих ратников.

Брат Андрей подходит к краю кургана и раздвигает руками высокую в этом месте ковыль траву. Я вижу почерневшую от времени низенькую дверцу и понимаю, что это и есть вход в крипту.

Ступай за мной осторожно, брат Алексей. Здесь крутые ступеньки, говорит рыцарь тамплиер, поджигает здоровенный факел, открывает носком сапога деревянную дверцу, и скрывается в кромешной тьме.

Здесь все ступеньки на одном уровне? — громко спрашиваю я.

Да. Здесь ловушек нет. Это не рыцарский замок, слышится весёлый голос брата Андрея уже далеко внизу.

Минут через пять крутого спуска, я попадаю в низкое помещение, освещённое факелом тамплиера. На одной из стен виднеются три такие же факела. Брат Андрей подносит горящий факел к их головкам, и света становится более чем достаточно. В центре этой небольшой, можно сказать крипты, стоит нечто, похожее на каменный гроб.

Брат Андрей неожиданно легко сдвигает верхнюю каменную плиту, и я вижу нечто похожее на капсулу торпеду тоже с крышкой. Он открывает и эту крышку. Я вижу ложе светлое и чистое.

Что это? — спрашиваю я.

Ложись сюда животом вниз, но прежде сбрось с себя всю одежду, так велено, говорит брат Андрей, Снимай и крест, Господь простит…

Я чувствую небольшой страх, как перед креслом стоматолога, но сознание того, что всё пройдёт благополучно, меня не покидает. Я вполне доверяю тем, кто Выше Избранных.

Так это ты, говорят, брал Киев град за один день, спрашиваю я, что бы приглушить естественное волнение.

То не я, а сын мой Мстислав штурмовал, отвечает рыцарь тамплиер, усмехнувшись в чёрный ус.

Я снимаю одежду, перстень тамплиера, свой серебряный крест, и всё это передаю в руки брата Андрея. После чего ложусь животом на приятно — упругое, как силикон, ложе капсулы, или торпеды с крышкой…

Словно лёг на женщину, шучу я, стараясь не терять присутствие духа.

Брат Андрей громко смеётся, говорит: «Счастливого пути», и плавно закрывает крышку до мягкого щелчка.