Чтение онлайн

Может, маемся оттого, что между небом и землей? Размножаться предпочитаем как звери. А умирать хотели бы по-человечески: духовно, индивидуально, красиво, со свечами, речами, под Шопена, под Альбиони… а то и вообще не умирать.

И тот, кто сверху глядит на нашу суету, кто уже не раз стирал с лица земли государства, народы, языки, – думает: не хотите умирать – что ж…

Миллионы крыс вдруг бегут и бросаются в море и тонут в ледяной соленой воде. Останови любую, спроси: куда бежишь? Она радостно ответит: на презентацию! А другая? Норку приватизировать! А третья? В Париж. Куда ж еще?!

Ежели кому родство с мелкими животными кажется унизительным, тем в утешение: киты (тоже стаями) выбрасываются на берег. Чтоб сдохнуть? Или с некоей неизвестной им целью? Или с некими иллюзиями на будущую счастливую жизнь на суше?..

Что делать? А ничего.

Жить, как следует порядочному человеку.

Антигоне под страхом неминуемой смертной казни запретили предавать земле тело родного брата – государственного преступника. Она нашла для себя (для себя, не для общества) гениальную формулу. ДЕЛАЙ ЧТО ДОЛЖЕН. И ПУСТЬ БУДЕТ ЧТО БУДЕТ.

Русский поэт Иосиф Бродский советует, столкнувшись с тягостной, отвратительной, неразрешимой ситуацией, – «взять тоном выше».

Подняться над бытом можно без особого труда, если ты не ребенок и не капризен как ребенок. Подняться над собою дано немногим. Подняться над Богом – никому.

Но есть путь, открытый для всех. Это – «взять тоном ниже».

Удачный экземпляр девичьей попки вызывает более пылкое восхищение, чем все полотна Рафаэля. С этим наверняка согласился бы и сам Рафаэль.

Бросим жалеть о проданной Аляске. Бог с ней! Снявши голову, по волосам не плачут.

Давайте продадим Крым. Американцам или хоть туркам.

Сразу станет легче. Исчезнет повод для войны с Украиной. А мы на эти деньги сможем еще немножко попить-погулять.

…Во вторник в передаче «Без ретуши» (прямой эфир) одна журналистка спросила Говорухина:

– Все так ужасно! Во что же верить?

Я успел подумать, что единственно возможный ответ: «Верить надо в Бога», и вдруг услышал:

– Верить надо в демократическую идею!

Вот спасибо. А в коммунистическую уже не надо?

P.S. Увы, я напророчил. Через три года Говорухин голосовал за коммунистов. Забыл, видать, свое кино. А потом Госдума ратифицировала передачу Крыма Украине.

P.P.S. В Сочи, на Кинотавре-93, Говорухин наткнулся на меня, опознал и сказал барственно и брезгливо: «Я прочел вашу мерзость». Вот те раз! А я-то думал, что серьезный анализ ему понравится. Теперь он – член «Единой России». Разумно. 3 ноября 1992, «МК»

Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои! Коррупция нагло захватывает прессу. Случаи продажных публикаций участились настолько, что превратились в систему.

Сегодня утром мне домой трижды звонили по одному и тому же делу. Звонили трое: милая девушка, пожилой член бывшего Союза писателей СССР и народный депутат. Текст один и тот же:

– Саша, тут приехали замечательные люди. Они хотят опубликовать честную, объективную информацию. Готовы на всё.

– Сколько это «всё»?

– Сколько скажете.

Звонили, уверен, не мне одному.

Не подвергаю сомнению «честность и объективность», но и слушать не хочу. Мне не нравится метод.

Честные люди предлагают любые деньги, чтобы «опубликовать правду». Ясно, что эти люди всё напечатанное считают неправдой. Ибо – по их логике – если за публикацию правды надо много платить, то сколь ж получено за публикацию лжи? Страшно подумать.

Основания есть. Недавно шестьдесят журналистов летали в Чечню. Самолет прислал Дудаев, жилье и питание обеспечил Дудаев, развлечения (охота, баня) обеспечил Дудаев. Чтобы журналисты написали правду [39] .

У любого порядочного человека, которого возили и поили, невольно появляются нравственные обязательства. Нравственно невозможно ответить обидой на гостеприимство.

На прессу (да и на всех) можно действовать пряником, а можно кнутом.

Мы знаем, как Сталин устроил писателям поездку на Беломорканал. И знаем, какую правду они написали о Соловках, о Беломорканале, о ГУЛАГе. Все, в том числе неподкупный Буревестник.

А сколько буревестников летали в Канны с Таги-заде… [40]

Советская пресса стремительно теряет свое единственное завоевание – доверие читателей.

Ни один разумный человек не верил советской прессе до 1987 года. Идеологическая и политическая цензура, партийный диктат, ложь статистики были очевидны всякому и исключали доверие.

Доверие мы завоевали быстро. Отсюда взлет тиражей. Отсюда реальная сила четвертой власти. Отсюда страх трех первых властей и всех, кому гласность мешает.

Мы не можем остановить войну [41] . Мы не можем остановить разграбление страны. Не можем и не должны ловить, арестовывать, судить. Но мы можем и должны делать всё, чтобы чиновники боялись грабить, а органы боялись закрывать на это глаза.

Сегодняшнее падение тиражей – следствие не только дороговизны, но и того, что мы теряем доверие.

Безраздельный диктат власти сменился беспредельным диктатом денег. Наивно думать, что это не заметно со стороны.

Когда за правду убивали, у журналистов еще были какие-то оправдания. Когда правдой торгуют – оправданий нет.

13 ноября 1992, «МК»