Чтение онлайн

Только сейчас он ощутил, что его кожа горит от ее нежных прикосновений.

Его грудь вдруг обдало прохладой, и Мерри пошла прикрыть ставню.

– Теперь ты не простудишься, – сказала Мерри. Раз или два Люк слышал второй женский голос, из чего заключил, что находится в Хелмсли. Оба голоса были похожи, и Люк догадался, что второй голос принадлежал сестре Мерри. Как мог он здесь очутиться, недоумевал Люк.

Последнее, что он помнил, прежде чем впасть в беспамятство, была Мерри, бросившаяся на его противника. Неужели это она спасла его от охотников за вознаграждением и позаботилась, чтобы его благополучно доставили в Хелмсли? Вряд ли она могла такое осилить, даже при помощи его ратников.

Мерри тем временем откинула одеяло с нижней части его тела, окунула в воду мочалку, отжала, прошлась ею по его здоровой ноге, что в значительной степени сняло напряжение, чего нельзя было сказать о желании, которое возрастало с каждой минутой.

Его мужская плоть восстала. Теперь Мерри должна понять, что он все чувствует, и сделать соответствующие выводы!

Наконец ее рука замерла. Люк ждал, что она опустит одеяло, и снова попытался разомкнуть веки, но безуспешно.

– Тебе снится сон? – спросила она, снова взяв мочалку.

Когда она слегка задела его копье, Люк затаил дыхание. Было ли ее прикосновение намеренным?

О да. Она нежно провела пальцем по мошонке, затем пробежала ладонью по всей длине члена и повторила это несколько раз, возбуждая его все больше и больше.

Его тело содрогнулось от экстаза.

Люк приоткрыл глаза.

Она посмотрела на него и ахнула.

– Ты был в сознании! – в ужасе воскликнула Мерри и отвернулась.

Люк едва заметно кивнул.

«Не расстраивайся, Мерри. Это было изумительно».

Даже не оглянувшись, Мерри бросилась вон из комнаты.

Люк обругал себя. Зачем он признался, что был в сознании? Он вспомнил, как растерялась Мерри в таверне, сбитая с толку его отчуждением. Как он мог так унизить ее?

Он дал ей ясно понять, что их единственная ночь в Айверсли ничего не значила для него. И все же он снова выдал свое физическое влечение к ней, капитулировав под влиянием ее прикосновений. Все это делало их неизбежное расставание более тягостным не только для нее, но и для него.

Он снова задумался над возможностью сделать Мерри своей любовницей.

Куда подевались цели, которым он до сих пор твердо следовал? Он мечтал владеть Арунделом. Он почти достиг респектабельного положения, к которому стремился, и не мог позволить страсти, испытываемой к Мерри, разрушить все его планы.

И все же стоило ему снова представить ее нежные руки, ее искреннее желание доставить ему удовольствие, как его тело тут же предательски отреагировало и плоть подала признаки жизни, желая снова испытать наслаждение, которое Мерри столь бескорыстно ему подарила.

Мерри заметила, что Кит перебрался с изножья кровати к изголовью и свернулся клубочком рядом с ней. Его громкое мурлыканье заглушало звуки, доносившиеся со двора, и далекое скандирование толпы у ворот.

Пресвятая Богородица! Как же ей стыдно! Она думала, что Люк пребывает в беспамятстве. Она даже спросила его, не снится ли ему сон, но он не произнес ни слова. Ни слова! Тогда она поддалась своим сладострастным фантазиям, полагая, что он об этом никогда не узнает.

Мерри снова застонала, и на ее щеку скатилась горячая слеза. Как низко она пала в его глазах!

Видя, что он возбудился от ее прикосновений, Мерри захотела, чтобы он испытал наслаждение. Он заслужил награду за то, что, несмотря на ее упреки, бросился ее спасать и рисковал жизнью, выступив против отряда охотников за наживой.

Ее благородный рыцарь. Он снова и снова приходил ей на помощь, ничего не требуя взамен. Она вздохнула. Не так-то легко быть человеком чести, преданным слугой принца.

Неудивительно, что после их ночи в Айверсли он отстранился от нее. Это был единственный способ уберечь ее от глупых грез.

Она никогда больше не сможет посмотреть ему в глаза. Ухаживать за ним теперь будет горничная Мегги. Но сама эта мысль вызвала у нее острый приступ ревности. Конечно, Мегги не придется его мыть, как это делала Мерри, она будет приносить ему еду и убирать. Люк на пути к выздоровлению. Он сам сможет мыться, обрабатывать рану мазью и делать себе перевязки. Он больше в ней не нуждается.

Он больше в ней не нуждается. Значит, все кончено. Свой долг она Фениксу вернула. Не имея больше цели, она будет проводить дни в безделье, заточенная в стенах Хелмсли. Правда, лишь в том случае, если Рубака позволит ей остаться.

Толпа у ворот неистовствовала. Некоторые швыряли через стену камни. Кто-то запустил в крытую тростником крышу зажженную стрелу.

Случится чудо, если муж сестры позволит ей остаться. Зачем ему это нужно, если он даже не сможет открыть ворота? Они жили, как в осаде, расходуя провизию из запасов, вместо того чтобы есть свежие продукты с полей. И все это они терпели из-за Мерри, встречи с которой Рубака избегал всеми правдами и неправдами. Но она его не винила.

В отчаянии Мерри закрыла глаза. Останется ли она в Хелмсли или попадет в руки охотников за наживой, которые передадут ее церкви, судьба у нее незавидная. В любом случае она обречена мечтать о мужчине, который никогда не будет ей принадлежать.

Мерри не жалела, что Люк появился в ее жизни. Благодаря ему она узнала, что семья все еще любит ее, что она может применять свое искусство с добрыми намерениями и находить в этом удовлетворение. Но за все в жизни приходится платить. Мерри пришлось заплатить собственным разбитым сердцем.

Мерри не знала, когда именно полюбила Феникса. То ли когда он вынес ее из огня в монастыре, то ли когда первый раз поцеловал. А может быть, в ту ночь, когда показал ей разницу между насилием и любовью.