При виде тебя

– Катенька, Катюш, - заканючила Таня, уже почти вынеся половину своего тела за дверь.

– Что? – чувствуя, что сейчас мне подложат свинью немалых размеров, мне самой захотелось срочно удрать.

– Помнишь, нам проект по «Лайту» заказывали? – еще бы не помнить: личный ночной кошмар всего отдела.

– Так вот, его сегодня нужно начальству сдать – последний срок. Отнесешь? – и Танечка испарилась, я даже рта раскрыть не успела.

Вздохнув, огляделась по сторонам: Леша сосредоточенно уставился в выключенный монитор, Анечка начала греметь ящиками стола, Света самозабвенно любовалась острыми ноготками, только вчера сделанными в салоне. Ясно, помощи мне ждать совершенно неоткуда. И почему я никогда не могу отказать?

Открыла файл, над которым мучались все уже без малого месяц – дизайн для рекламы компании «Лайт». Заказчики были привередливы, им вечно что-то не нравилось, они меняли идею тридцать раз на неделе, и название их компании уже поминали как изощренное ругательство. Ладно, вроде большую часть мы уже сделали, подправлю только кое-что, и можно нести на стол шефу.

Когда я закончила на часах уже было без пяти восемь. Чертыхнувшись, я быстро перекинула файлы на флешку, распечатала документы и помчалась к Илье Григорьевичу. Но удача явно была сегодня не на моей стороне – по внутренней связи мне сообщили, что шеф изволил отбыть домой ровно десять минут назад. Я мысленно взвыла – да что же такое! Набрала Таню:

– Николаев свалил, что мне делать?!

– Ну так занеси генеральному, он же у нас трудоголик, должен быть на месте.

Я внутренне содрогнулась.

– А завтра никак нельзя все это отправить?

– Кать, - голос Тани звучал строго, - мы по контракту должны заверить все сегодня и отправить на экспертизу их агенту. Иначе потеряем клиента и заплатим огромную неустойку. Оно тебе надо? Так что просто зайди к Ворону и отдай ему проект. Даже лучше, если его подпись будет стоять.

– Но…

– Не бойся, не съест он тебя. Даже не запомнит. Удачи!

В трубке раздались гудки, и я тяжело вздохнула. Генерального директора вблизи я видела раза три от силы, и мне он казался каким-то недосягаемым и немного жутким. Чего только стоил пронзительный взгляд почти черных глаз, от которого у меня коленки тряслись. Поэтому когда были общие большие собрания, я старалась затесаться где-нибудь в последних рядах. Впрочем, справедливости ради, не я одна испытывала трепет перед Александром Сергеевичем Вороновым – в простонародье Вороном. Он был мрачен, скор на расправу и держал всех в ежовых рукавицах.

Козлом отпущения мне становиться не хотелось, поэтому вздохнув, я пошла на закланье. И вообще, Таня права – тут ничего страшного: приду, отдам документы, дождусь подписи и все. Может, даже повезет, и я смогу просто все секретарше передать. Решила, что по лестнице будет слишком долго, да и генеральный уже уйти может, направилась к лифту.

Выходя на нужном этаже, неудачно поставила ногу, и каблук провалился прямо в щель между кабиной и полом. Пытаясь удержать равновесие, я сделала шаг вперед. Послышался хруст – отдавшийся в моих ушах похоронной музыкой. Замечательно, только этого мне не хватало для полного счастья. Тихонько выругавшись, я высвободила ногу и грустно констатировала, что туфли мне не спасти – каблук висел практически на соплях. Но до шефа дойти надо было дойти при любых обстоятельствах. Стараясь не поднимать левую ногу, я тихонько поковыляла к видневшемуся впереди кабинету.

К несчастью за секретарским столом никого не было, и пришлось постучаться в дверь. Раздалось глухое «Войдите!», и я, собравшись с духом, вошла. Воронов сидел за столом и что-то сосредоточенно читал на экране компьютера. Я боялась первая начать разговор, поэтому стояла истуканом посередине кабинета, пытаясь лишний раз не дышать. Спустя пару минут мужчина оторвался от техники, устало потер виски и, наконец, обратил внимание на меня.

– Что вы как бедная родственница стоите? Присаживайтесь, - он указал на массивное деревянное кресло напротив него.

Я осторожно села на самый краешек и протянула ему флешку с папкой.

– Это что? – он удивленно приподнял идеально очерченную бровь.

– Рекламная компания по «Лайту». Они у нас сделали большой заказ по продвижению их линии товара.

– И почему вы принесли ее мне? Этим же Илья занимается.

– Понимаете, сегодня последний день, когда надо отправить этот проект им, но когда я доделала его, Илья Григорьевич уже ушел, и я решила отнести документы вам, вы же все равно допоздна сидите… - я смешалась под ироничным взглядом Ворона.

– И почему же вы делаете все в последний момент? – спросил он, все же открывая папку и просматривая документы.

Я пристыженно опустила глаза. Не напоминать же ему, что с этим проектом мы всем отделом месяц промучались, а окончательно заказчики определились с линией проведения рекламы только неделю назад.

– Ладно, - Александр Сергеевич взглянул на часы, - идите домой, вам все равно делать тут уже нечего.

– А?..

– Не беспокойтесь, я подпишу и все отправлю, - усмехнулся, - скажите, вы делали логотипы?

– Да.

– Хорошая работа, Екатерина Игоревна. Я вас больше не задерживаю.

– Большое спасибо, - я заторможенно кивнула и встала.

Сделала шаг вперед, и тут случилось сразу несколько вещей: я споткнулась о шикарный ковер шефа, пытаясь удержать равновесие, схватилась за спинку кресла, но тут окончательно отвалился мой многострадальный каблук, и я от неожиданности полетела на пол. Апогеем всего стало приземлившееся вслед кресло, больно заехавшее мне по затылку. В прострации я созерцала абстракционный узор ковра, в который уткнулась носом, и пыталась избавиться от назойливого шума в мозгу. Неожиданно меня вздернули наверх, и мое лицо оказалось вровень с лицом Ворона. Он обеспокоенно о чем-то спросил, но смысл до меня не дошел – я думала о том, какие, оказывается, у нашего шефа сильные руки.

– … Екатерина!

– Да? – я наконец смогла сфокусироваться на одном предмете, и это оказался черный галстук. В голове неприятно шумело и звенело.

– Я вас сейчас перенесу на диван в соседней комнате, вы посидите там минут пять, а потом мы с вами поедем. Хорошо?

– Не надо никуда ехать – я сама, - я пыталась оттолкнуть его, но тут голова взорвалась такой болью, что я застонав, упала прямо в его объятия.

– Сами вы сейчас только на пол ляжете, - вздохнул Александр Сергеевич, - не перечьте.