Чтение онлайн

Да только уже в прихожей замерла резко, с ужасом смотря на то, как Тимофей потрошит мою сумку.

— Ну и когда ты планировала это провернуть, а? — рявкнул он, доставая из нее пару пакетиков с каким-то белым и зеленоватым содержимым.

А я впала в ступор. Просто стояла, пялилась на его действия и ровным счетом не могла понять, что происходит.

Вот уже Тим и за куртку мою схватился, выуживая из внутреннего кармана еще непонятные для меня вещи. Какие-то таблетки, что ли?

Боже! А может это все просто страшный сон? Пожалуйста...

— Какого хрена, Золотова?

— Это не мое, — прошептала я едва ли слышно и отрицательно затрясла головой.

Но Тим лишь захохотал, словно сумасшедший.

— Ну, блядь, конечно, не твое. Как я сразу не догадался, да?

— Тим...

— Маски-шоу уже успела вызвать, м-м? Ну давай, где же они? Я, блядь, готов! Специально не предохранялся, засосов понаставил и всю тебя уделал в своей сперме, чтобы уже наверняка ты похлопала в ладоши, — почти орал он, раскрывая один из тех самых пакетиков и проверяя на вкус его содержимое.

— Тим...

— Ебаный в рот, Яна! — взревел он, а его глаза налились чистой яростью.

— Я не понимаю, — затряслась моя нижняя губа вместе с подбородком, а я прижала руки к груди в умоляющем жесте, — пожалуйста...

— О, начинаем вторую часть Марлезонского балета, да? — глумливо рассмеялся парень, а у меня из глаз все же скатилась первая жгучая слезинка. — Думаешь, Тима-Влюбленный-Дурачок снова купится на весь этот испанский стыд? А вот и нихуя!

Я же лишь отрицательно трясла головой, глядела на него во все глаза и не знала, что же мне делать дальше. Потому что сил не было! И болело! Везде...

Внутри, снаружи. Сердце умирало. И моя любовь ему была не нужна.

Никогда не нужна.

И он бессердечно топил меня. Нас!

— Думала, что самая умная, да? Придешь сюда, и я исполню очередной забавный танец под твою дудку? Ну и чего? Понравилось, когда не ты, а тебя имеют, Яна, а? Сука...

— Тим, остановись, — хрипела я надсадно, но он уже проворачивал замки на входной двери, кидая в мою сторону взгляды, полные ненависти, ярости и тотального неприятия.

— Я еще, милая моя, даже не разогнался, — оскалился он диким зверем.

— Я прошу тебя!

— Какая патетика!

— Не делай этого! — закричала я. — С нами!

И расплакалась, до сих пор любя всем сердцем этого жестокого монстра, что безжалостно рвал меня зубами на части. И перся от своего превосходства.

— С нами? — рассмеялся Исхаков, а я вздрогнула от этого неприкрытого насмехательства над моими чувствами.

И умерла.

Просто секунда и меня не стало.

— Никаких нас нет, Золотова. И никогда не было. Ты хотела, чтобы я тебя испортил? Ну так получи и распишись, моя хорошая. И давай я уже упрощу твою задачу, ок? Врубим мудака на полную катушку, м-м? Как тебе идея? По мне, так прекрасная, блядь. Так что пошла-ка на хер отсюда! Живо! — и он открыл дверь, вышвыривая на лестничную площадку мою куртку, футболку, сумку, обувь, а затем решительно двинул ко мне.

— Тим! — закричала я, видя его безумные глаза.

И он на секунду остановился. И словно под гипнозом, больным и совершенно изломанным голосом, заговорил со мной, да только нес какую-то околесицу, которая категорически не поддавалась толкованию в моей разбитой им же голове.

— А я сначала не поверил, знаешь? Ни единому слову. И хер бы с ней, с Плаксиной — вы же там одного поля волчьи ягоды. Чего только стоят ваши откровения в сети, да? Но Стужева...

— Что? — задохнулась я, не в силах понять, о чем он толкует.

— Блядь, надоело! Хватит!

И он жестко, и безапелляционно схватил меня за предплечье. Грубо. Больно. Словно прокаженную!

И пока я суматошно молила его одуматься, поговорить со мной и не рубить сплеча, он молча тащил меня на выход. А дальше просто швырнул через порог. Как ненужную ветошь. Вот так вот — полураздетой.

Я споткнулась, а затем и упала на колени, смотря прямо перед собой затуманенными от слез глазами.

Чувствуя, как сердце разрывается на части.

Как стынет кровь в жилах.

Как умирает надежда.

А еще видела, как брезгливо и отчужденно полирует меня в последний раз взглядом мой любимый человек.

— Но ты ведь сказал мне, что все правда, Тим, — слепо, словно утопающий, ухватилась я за его слова, как за пену морскую.

Но зря. Очень зря...

— Представь себе, Яна, люди могут врать, — равнодушно пожимая плечами, с саркастической улыбкой выдал Исхаков.

— А нелюди, как ты? — всхлипнула я.

— Тебе лучше даже не знать, на что я способен, — рявкнул он и с гулким эхом захлопнул перед моим носом дверь, оставляя меня распадаться на атомы от ужаса.

Одной...

Какое-то время я просто сидела неподвижно, чувствуя под задницей холодный бетон. Внутри меня творилось то же самое. Я будто бы полностью покрылась инеем. Но это не замораживало меня, спасая от мук.

Напротив! До сумасшествия доводила это агонизирующая боль. Обида. Отчаяние. Захлебнулись в яде легкие. Наполнилась затхлым пеплом кровь. А я сама полетела в глубокую и темную нору.

Как Алиса.

И рухнула на ее дно переломанной куклой.

Все, что мне осталось — это на автопилоте подняться. Игнорируя тремор в руках и текущие беспрерывным потоком слезы, натянуть на себя футболку, куртку и обувь. Подхватить сумку и наконец-то вызвать лифт.

Прихрамывая, в него зайти. Спустя вечность, прихрамывая, из него выйти.

А затем побрести куда глаза глядят, не разбирая дороги и рыдая в голос. Долго. Муторно. Бесцельно.

Потом как в тумане: я вроде бы села в какое-то такси и уж было назвала адрес дома, куда и собиралась отправиться. Но тут же словила смертельный удар шипастой кувалдой прямо в сердце.

И навынос.

Потому что в потайном кармане моей сумки я более не находила свой личный дневник. Шарила в панике, но ладонь хватала лишь пустоту.