Чтение онлайн

– Я в издательском бизнесе.

– О! Кем вы работаете?

Узнав, что я всего лишь рекламный агент, она моментально потеряла ко мне интерес и, вяло обменявшись со мной несколькими фразами, отвернулась с рассеянной улыбкой. Больше до приезда Оливера со мной никто не разговаривал – не считая официантки. С высоты, на которую я взгромоздилась, было невозможно общаться с гостями; но, чтобы слезть, мне потребовалось бы приложить невероятные акробатические усилия, а мне не хотелось веселить присутствующих. Оставалось тихонько сидеть и слушать.

На краю железного стула в неудобной позе застыл Хьюи Харрингтон-Эллис. Он разговаривал с рок-звездой семидесятых по имени Гари. Я точно не помнила, из какой он группы, но, по-моему, они до сих пор гастролировали, несмотря на преклонный возраст. С виду его можно было бы принять за банковского менеджера. К ним подошел Дэйв Руффорд с женой. Он был высокого роста, с длинным лошадиным лицом. На нем были солнечные очки и мешковатый серый костюм. Его жена, лет сорока, была очень хороша собой. Она держала на руках ребенка.

– Привет, дружище, – сказал Гари. – Как жизнь?

– Потихоньку, потихоньку, – ответил Дэйв. – Это Макс. Страшный маленький ублюдок, правда?

Хьюи поднялся со стула с преувеличенным радушием. Он наблюдал за младенцем, делая вид, что обожает маленьких детей.

– Вот что удивительно – младенцы совсем не распознают знаменитостей, – сказал он. – Ты и понятия не имеешь, кто все эти люди, да, Максимилиан?

– Ты прав, – сказал Гари.

– Страшный маленький ублюдок, – повторил Дэйв.

– Эй, ты купил лошадь?

– Да. Резвая сволочь.

– Дэйв решил заняться охотой, – пояснил Гари.

– О боже, – сказал Хьюи.

– Он считает себя благородным лордом, – на полном серьезе произнесла его жена.

– Где ты ее держишь? – спросил Дэйв.

– Мы сейчас строим новые конюшни. В старых стоят мои “феррари”. Но новые будут в том же стиле. И вино я туда перенесу, потому что мне не нравится наш винный погреб. К нам приходил этот парень и сказал, что в погребе слишком сыро, поэтому у нас будет новый погреб под конюшнями, с правильной температурой.

– Ты не боишься, что лошади нагадят в твои бочки с “Шато Марго”?

– Ха-ха, – сказал Гари. – Хмм.

– Да он не заметит разницы, даже если нагадят, – пробормотала его жена.

– Ты ездишь на “феррари”? – спросил Хьюи.

– Нет. Ну, иногда. “Феррари” – хорошее вложение капитала. Только без процентов. Не-а, обычно я беру “астон” или “роллер”. А ты? На чем ездишь?

– Добиваю старый “форд-фиеста”, – ответил Хьюи. – Понимаешь, меня слишком часто узнают на улице. Если бы я ездил на крутой машине, мне бы проходу не давали.

Дэйв Руффорд выглядел совершенно убитым. Но моментально пришел в себя.

– А у меня тонированные стекла, – сказал он. К Ричарду подошла официантка, наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Он вдруг переменился в лице, потом поднялся и обратился к гостям. У него был вид человека, который только что потерял родное дитя.

– Минуту внимания, минуту внимания, пожалуйста. Мне очень жаль. Мик и Джерри не смогут присоединиться к нам. У них возникли проблемы. Мне очень жаль, мои дорогие. Они передают вам огромный привет.

Когда пришел Оливер, я от нервов успела опрокинуть не один коктейль. Он изящно спустился с лестницы. На нем было широкое темно-синее пальто из мягкой ткани и белоснежная рубашка. Он окинул взглядом комнату и разразился смехом. Дженнер засеменил ему навстречу.

– Ричард, псих несчастный, что ты сотворил со своими гостями? Похоже на кошмары Иеронима Босха. – Он пожал Ричарду руку, передал пальто горничной и отказался от предложенного коктейля. – Нет уж, Ричард, я к твоему месиву больше не притронусь. Я уже знаю, что это такое. – Оливер подошел ко мне и поцеловал меня в губы. – Милая, мне очень жаль, я заработался, бедняжка ты моя. Дженнер за тобой поухаживал? Ричард, зачем ты посадил ее на этот безумный стул?

Он взял меня за руку и помог спуститься. Оказавшись на ногах, я поняла, что пьяна. К счастью, Дженнер сразу же куда-то увел Оливера, поэтому, наверное, он ничего не заметил. Я приросла к полу и тряслась от страха.

Объявили приглашение к ужину. Было забавно наблюдать, как гости, извиваясь, пытаются выбраться из металлических конструкций. Ужин был накрыт на нижнем уровне, и теперь нам всем предстояло преодолеть еще одну крученую винтовую лестницу.

Мой мозг завертелся как карусель. Я одновременно пыталась подавить нарастающий приступ паники и сконцентрироваться на ступеньках, считая шаги. Главное – не упасть и ничего не говорить, тогда никто ничего не поймет. В комнате стояли круглые столы, накрытые белыми скатертями. Каким-то чудом мне удалось забраться на стул. Я увидела перед собой белую шестиугольную тарелку, на которой лежала маленькая птичка со скрученными ножками, а рядом с ней – ее же яйцо. Оливера посадили на противоположную сторону стола, рядом с подругой Дженнера. На вид ей было лет двенадцать. Она была очень красива, одета во все черное и разговаривала с Кеном Гарсайдом – тем самым, который снял фильм про канализацию.

Я уставилась на них, пытаясь настроить фокус. До меня доносились обрывки их разговора. Она говорила нараспев, заканчивая каждое предложение на одной ноте.

– Что? О нет! Пра-а-авда? – Очевидно, с канализацией Дженнеров произошло что-то ужасное и нечто просочилось в бассейн этажом ниже. – Это о-очень неприятно, понимаете? Думаете, нам придется спустить воду?

Почему-то она думала, что Кен Гарсайд должен разбираться в сантехнике, раз он снял фильм о канализации. У Кена был озадаченный вид. Я выпила воды, думая, что в голове прояснится, но вместо этого мой желудок взбунтовался. Я почувствовала спазм, и к горлу подкатила тошнота.

Оливер спас Кена Гарсайда от канализационной темы и начал разговаривать с Анналин о фильме.

– Серьезно, Анналин, я в шоке... бросай этого старого ублюдка... расправь крылья.

Я никак не могла понять, с какой стати Оливер так распинается. Анналин была тупой, как дерево. И фильм – полное дерьмо. Но он продолжал в том же духе: “Значительно... оригинально... конструктивно”.

Кто-то дотронулся до моей руки, и я подскочила на месте.

– Передайте масло, пожалуйста. Меня зовут Лайам.