Чтение онлайн

– Дорогая, прости меня, прости! Я в агонии, я в шоке. Я отвратительный старый дурак, у меня дырявая голова.

Какой милый старичок!

– Не убивайтесь, ничего страшного, – ответила я.

Выяснилось, что Оливера посадили прямо позади меня. Весь концерт я провела в состоянии практически невыносимого сексуального возбуждения. Мне казалось, что я ощущаю сзади его дыхание на своем теле – я была в платье с открытой спиной. А когда он случайно задел меня рукой, я чуть не испытала оргазм.

Когда музыка закончилась и стихли аплодисменты, я не осмелилась обернуться и взглянуть на него. Я так и стояла в ложе, ждала, пока все выйдут, изучала пустеющий Альберт-холл и пыталась успокоиться. Потом я услышала, как кто-то спускается по ступенькам позади меня. Это был он. Он наклонился и поцеловал меня в шею. По крайней мере я надеялась, что это был он.

– Извини, – пробормотал Оливер, – я не мог удержаться.

Я взглянула на него через плечо, подняв бровь.

– Я бы сейчас съел пиццу, – прошептал он. – Ты можешь превратиться в пиццу?

– Я не хочу, чтобы меня съели.

– Тебя я не съем... хотя попробовать не откажусь. Так и началось это безумие, одержимость, цепь событий, которые обходными путями, медленно, но верно привели меня в глиняную хижину в самом сердце Африки. Некоторые местные жители – особенно когда голодают – смотрят на добровольцев как на святых. На самом деле мне захотелось поехать в Африку по одной причине – я влюбилась. Вот такая из меня святая, если хотите знать. Если бы в тот вечер Оливер пригласил меня на свидание, я бы, наверное, никогда и не услышала о Намбуле. Но нас прервал сэр Уильям.

– Оливер, Оливер, ты где пропадаешь? Давай, давай, все уже собрались!

Естественно, меня мой босс проигнорировал. Оливер грациозно покинул ложу, а мне пришлось смириться с тем фактом, что он отправился на ужин для избранных, даже не спросив мой номер телефона.

Всю следующую неделю после концерта Вивальди я пребывала в состоянии сексуального перевозбуждения. Я была уверена, что Оливер уже выяснил, кто я такая, и с минуты на минуту позвонит. Зачем ему тогда было целовать меня в шею? Если бы он не был заинтересован, то вряд ли стал бы это делать. У меня появились навязчивые фантазии. Самая любимая – как меня приглашают на деловую встречу в его офис, вместе с другими. В конце встречи все уходят, и он просит меня остаться... закрывает дверь, прижимает меня к стене и целует, засовывая мне в рот свой язык, – короче, по всем правилам.

В другой фантазии он наконец приглашает меня в бар. В конце вечера мы прощаемся на улице. Он наклоняется и целует меня с языком, как тогда, в офисе. Потом он идет к моей машине, открывает дверцу водителя и заталкивает меня внутрь. Я сбита с толку, обижена. Но тут оказывается, что он подошел к машине с другой стороны и сел рядом.

– Езжай, – говорит он, застегивая ремень безопасности.

– Куда? – неуверенно спрашиваю я.

– К тебе домой, – хрипло рычит он.

– Но... но... – я пытаюсь протестовать.

– Послушай, я – солидный мужчина. Мне не пристало стоять на улице с эрекцией. Езжай.

Но Оливер так и не позвонил. Так и не позвонил! Я призвала на помощь все свое воображение, чтобы найти способ с ним связаться. Неестественно часто стала назначать встречи подруге, которая работала с ним четыре года назад. Смотрела “Фокус” три раза в неделю. Позвонила в пресс-центр “Фокуса” и попросила программу на ближайшие три месяца, пытаясь отыскать что-то, хотя бы отдаленно связанное с одним из наших авторов. Начала ходить на выставки по воскресеньям. Читать невыносимо скучные статьи о художниках из Восточной Европы, работающих аэрографом. Безуспешно. Награды в виде сексуального удовлетворения не последовало.

Я лежу на постели обнаженная, под тонкой простыней. Тело у меня – роскошное, идеальное, гладкое как шелк. Оливер встает на колени перед кроватью и медленно стягивает простыню. Смотрит на меня. Прикасается к моим грудям, словно это редкие хрупкие артефакты, с наслаждением проводит ладонью по моему животу. Я задерживаю дыхание.

– Боже мой, Рози, – шепчет он. – Я так хочу тебя трахнуть.

Распахнулась дверь, и в кабинет ворвалась Гермиона Халлет-Макуильям.

– Меморандум готов? Сэр Уильям спрашивает, где он.

Гермиона, девушка из приличной семьи, хорошими манерами не отличалась.

– Почти готов, Гермиона, – громко проговорила я и снова уставилась в монитор.

– Чем ты занималась? – спросила она. – Я же тебе еще час назад сказала. – Гермиона сняла трубку и набрала номер. – Кандида? Привет! Я. Слушай, поедешь на уикенд в Ларкфилд? Потрясающе! Офелия тоже поедет, и Геро, и Перпетуя. Думаю, там круто. Да. Согласна. Нет, ты права. Ладно, передавай Лукреции привет. Пока.

Не удивлюсь, если скоро она будет говорить по телефону с человеком по имени Вельзевул.

Вдруг мне стало так хорошо... Я стала какой-то мягкой и светящейся, будто меня окутала голубая дымка. Мы с Оливером сидим за столом у меня на кухне, сквозь шторы просачивается солнечный свет. Мы завтракаем после первой ночи, проведенной вместе.

– Люди такие разные, правда, Оливер? – спрашиваю я.

– Что, дорогая?

– Взять, к примеру, меня. Мне нравится есть на завтрак горячий пирог со смородиной. Тебе нравятся мюсли, или омлет с копченым лососем, или рогалики с разными сырами, – при этом я открываю свой безупречный холодильник, наполненный различными соблазнительными вкусностями.

– Розмари! – Гермиона в ярости уставилась на меня. – Сколько раз можно просить? Мне нужен меморандум сэра Уильяма!

Я повернулась к монитору, чувствуя на себе взгляд Гермионы, и начала перепечатывать написанный от руки меморандум. Еще одна безумная попытка сэра Уильяма продвинуться вверх по индексу.

23 июля 1985

Сотрудникам рекламного отдела

От сэра Уильяма Гинсберга

Общественная позиция компании