Чтение онлайн

— Воистину, перемены в нашем обществе огромны, — говорит она. — Детей зачастую воспитывает один из родителей, а другой живет себе в свое удовольствие, но мы все равно считаем это семьей, и вполне благополучной. Семейный разлад принято скрывать от посторонних. Между тем куда благоразумнее было бы взять да и разойтись. Наверно, идеальные семьи существуют лишь в нашем воображении, но мы все же цепляемся за этот идеал, не в силах переступить черту.

Мои родители всю жизнь прожили в одном городе, а люди моего поколения все чаще покидают насиженные места. Никому уже и в голову не приходит, что он должен умереть в доме, где родился. А вот семейные узы все еще остаются прочными, вопреки логике и разуму, вопреки тому, что нет хуже ссоры, чем в своей семье. Но нет, видно, и большего счастья, чем возле семейного очага.

К трем китам немецкой женщины — Kinder, Kuche, Kirche (дети, кухня, церковь) — добавилось в последнее время еще одно «К» — комбинат или концерн. И не только добавилось, но и потеснило их: немка теперь работает, она стала независимой, реже посещает церковь, меньше времени проводит на кухне и старается, по возможности, не плодить детей.

Ныне фрау Мюллер хочет быть любимой, желанной и требует к себе уважения, поскольку осознала, какую важную роль играет она в общественной жизни, ведь большинство избирателей в Германии — женщины. Половина немецких служащих носят юбку, а женщины-машинистки могли бы составить трехмиллионную армию. Правда, за равный труд женщина получает меньшую заработную плату.

«Мужчины думают, что мы созданы для их удовольствия, — негодуют феминистки. — Поэтому потчуют нас пустыми фразами, а в политику не допускают. Но мы сумеем постоять за себя, и новый мир целиком будет нашим».

На старых открытках немецкая женщина предстает либо толстухой в кружевной наколке, либо этаким белокрылым ангелочком, а позади нее непременно маячит фуражка кайзеровского солдата. Порнографические снимки былых времен также отличались поразительным однообразием: сплетение мужских и женских ног и внизу обязательная подпись с восклицательным знаком: «Какой восторг!», «Какой экстаз!», «Какое чудо!».

Сегодня фрау Мюллер стала более искушенной и агрессивной. В ее арсенале имеются все современные средства обольщения: мини-юбка, обтягивающие шорты, топ, бикини, а в случае необходимости и полная нагота. Она щедро выставляет напоказ прелести, которыми ее одарила природа. Средний объем груди в Германии еще недавно был равен 92 сантиметрам, а благодаря втираниям и таблеткам увеличился еще на сантиметр. Многие восприняли это как новый взлет романтизма — почему бы и нет, вкусы-то меняются!

Это верно, хотя общество потребления мало-помалу разрушает присущую немцам сентиментальность. Человек стал более свободен и одновременно более одинок, а врожденная чувственность, неудовлетворенные страсти, чрезмерные амбиции подчас, как неоднократно показывала история, толкают его на стезю зла.

В моменты духовного кризиса немец ищет спасения и очищения в смерти: это так называемая «болезнь Вертера». Доктор Клаус Томас, исследовавший феномен суицида, утверждает, что на двести пятьдесят случаев восемьдесят восемь самоубийц — несовершеннолетние, которые либо не находят контакта со взрослыми, либо страдают из-за сексуальных проблем.

В современном обществе возникли и новые формы супружеских измен. Причем винят в этом архитектуру, которая вывела множество жилых домов на окраины и в пригороды, где каждый особняк изолирован за тенистыми деревьями. Поэтому женщина большую часть дня проводит одна, без мужа, и никто ее не видит (некий психолог из Гёттингена назвал их «садовыми вдовами»). День тянется медленно, а плоть слаба, и нервы — ни к черту… Ну, кое-кто уступит уговорам юного молочника, электрика или почтальона, в которых, надо думать, недостатка нет.

Статистика супружеских отношений такова: девяносто два из ста мужей испытывают (или говорят, что испытывают) полное удовлетворение, а восемьдесят одна из ста жен — полную неудовлетворенность. Он в критических ситуациях приобретает настой «Беате узе», она — сногсшибательное нижнее белье, ни то, ни другое, похоже, не помогает.

Газета «Бильд цайтунг» поместила как-то интимные откровения одной из читательниц. Та поведала, что во время последнего чемпионата мира по футболу муж любил ее каждый день, причем в перерыве между первым и вторым таймами.

Еще один иллюстрированный еженедельник провел опрос: как ведет себя Зигфрид в постели? Ответы давали главным образом словоохотливые иностранки, которым, само собой, было с чем сравнивать. Так, негритянка, певица из джаза, считает: «Немцы — грубые эгоисты. Через несколько минут уже храпят». Жасмин Леон из Эквадора: «На меня немцы действуют как снотворное». Француженка: «О луне и звездах они могут говорить, лишь накачавшись прежде пивом».

О немецких девушках же у иностранцев бытует прямо противоположное мнение. К примеру, парижанка, мадам Клод, с успехом поставлявшая телефонных проституток восточным эмирам, крупным финансистам и бизнесменам, словом, публике требовательной, но состоятельной, уверяет, что о немецких фройляйн у нее осталось самое благоприятное впечатление. «Покладисты, серьезны, не суетливы, свою работу выполняют старательно, с воодушевлением. Может быть, им не хватает утонченности, тем не менее на них всегда большой спрос. Должно быть, клиенты ценят в них основательность: не слишком горазды на выдумки, но как доставить удовольствие — знают. К тому же немки не эгоистичны, коммуникабельны, способны к языкам, музыкальны. В свободное время они охотно посещают концерты классической музыки. Француженки, конечно, более искушены в любви, но уж слишком безалаберны».

Марксистская точка зрения о том, что жена для буржуа не более чем объект воспроизводства, вполне применима и к странам, где властвует пролетариат. Партийные обязанности оставляют мужьям мало времени для семьи. Мне вспоминается в этой связи письмо жительницы Восточного Берлина, помещенное в газете «Фрайе прессе».

«Я своего мужа почти не вижу — вечные собрания, заседания… У нас все вертится вокруг политики, даже в школах дети ведут политические дебаты. Иной раз, когда собираемся все за обеденным столом, впечатление такое, будто ты на митинге».

Идеология проникает повсюду: в казармы, в больницы, даже в сферу чувств. Вот, к примеру, два объявления из немецких еженедельников: «Вдовец ищет женщину прогрессивных взглядов»; «Юноша, не какой-нибудь танцовщик, а колхозный активист, имеющий собственный дом, ищет подругу».

На одном из зданий по Луизештрассе я видел табличку: «Университет Гумбольдта. Медицинский факультет. Кафедра марксизма-ленинизма». Разумеется, врачу без марксистской теории никак не обойтись!

При слове «Швеция» в голову непременно приходят шарикоподшипники, полуночное солнце, полярный круг, Грета Гарбо, социальная справедливость и любовь.

Вы видели несколько шведских фильмов, и вам представляется, что всем этим Ларсам и Астрид так легко и радостно жить потому, что они не обременяют себя оковами одежд. И впрямь, на берегах Балтийского моря супружеская измена не считается преступлением, скорее уж, остракизму подлежит ревность, именуемая в народе «черной болезнью».

Как известно, именно в Швеции, в 1946 году, был введен в академическую программу такой деликатный предмет, как сексология. Прав был Гуидо Пьовене, когда писал: «Воспитание в этой стране основывается на знаниях, а не на запретах». Ученикам средних школ объясняют трудности, связанные с проблемой половой зрелости, строение половых органов, технику оплодотворения и т. п. В старших классах рассказывают об абортах, о правах матери-одиночки, сексуальных отклонениях и контроле над рождаемостью.