Чтение онлайн

Анника остановилась, чтобы прикрыть глаза от слепящего блеска снега, отражающего яркие солнечные лучи. Закрыв глаза, она подставила лицо солнцу. Оно светило так ярко, что слепило даже сквозь закрытые веки. Перед глазами у Анники мелькали красные и золотые точки, вспыхивая белым. Но это огненное сияние не могло согреть ее.

Со стороны хижины раздался пронзительный свист. Анника открыла глаза. Бак уже шел за ней.

Она с трудом сделала еще несколько шагов, остановилась, поискала его глазами и снова попыталась идти. Сильный звон в ушах испугал ее, и она снова остановилась и закрыла глаза. Голова у нее закружилась, и, пытаясь сохранить равновесие, она сделала шаг вперед. Нога наткнулась на камень, скрытый под снегом. Анника оступилась и, увлекаемая собственным весом, упала лицом вперед. Перед тем как удариться о землю, она успела увидеть большой камень, выступающий из снега. Анника сама услышала звук удара, когда стукнулась головой об этот камень. Перед глазами мелькнула яркая вспышка, потом все погрузилось в черноту.

Бак переступил порог хижины и ногой закрыл за собой дверь. За ним тянулся кровавый след. Анника лежала у него на руках. Она была без сознания, волосы местами стали красными от крови. На первый взгляд рана была неопасной, но ее нужно было зашить. Бак положил Аннику на кровать рядом с Бейби, которая, наплакавшись, уснула. Он пощупал ребенку лоб – лоб был теплым и сухим – и переключил внимание на Аннику. Ее рана все еще кровоточила. Бак на минуточку отошел от нее, нашел чистое кухонное полотенце и, оторвав от него кусок, перевязал рану.

Потом принялся снимать с нее мокрую одежду. Сначала снял накидку и принялся расстегивать шерстяной жакет. Провозившись какое-то время с маленькими круглыми пуговицами, он выругался и, взявшись за края жакета, рванул ткань, так что пуговицы отлетели. Будет ей потом чем заняться, промелькнула у него мысль.

Приподняв Аннику за плечи, он стянул с нее жакет и бросил его на пол поверх накидки. Юбку оказалось снять легче. Кучка одежды на полу росла. Наконец было снято и нижнее белье, и Бак быстро набросил на Аннику одеяла и меха.

Облегающие перчатки никак не снимались. Бак вытащил свой нож, осторожно просунул его под перчатки, разрезал их и только тогда стащил с пальцев, как кожуру с плода.

Взяв ее руки в свои, он стал согревать их. Пальцы на руках и на ногах не были обморожены, что само по себе было чудом. Но Бака это не удивило: похоже, сегодняшний день был днем чудес.

Тело Анники все еще сотрясала дрожь. Бак заварил чай из целебных трав. Пока чай настаивался, он подошел к комоду в ногах кровати и нашел в нем коробку из-под сигар, в которой хранились его швейные принадлежности. Сверху лежал моток черных шелковых ниток. Бак вынул его и отложил в сторону. Потом достал кусочек ткани, в который были завернуты иголки, и выбрал самую тонкую.

Он надеялся, что Анника не придет в себя, пока он будет зашивать рану, но на всякий случай налил стакан виски и поставил рядом с кроватью. Потом вымыл руки и принес тазик с мыльной водой, чтобы смыть с волос кровь.

Спустя некоторое время все было готово. Отрезав нитку нужной длины, он намочил ее в виски в надежде, что огненная жидкость не только продезинфицирует ее, но и сделает кожу нечувствительной, когда он будет зашивать рану. Иголку он тоже продезинфицировал в виски.

Твердой рукой он вдел нитку в малюсенькое ушко иголки. Глубоко вздохнув, повернул голову Анники и принялся осторожно зашивать глубокий порез, тянущийся к углу глаза.

Столовая была главной комнатой в доме Розы Сторм. Бывшая владелица ресторанчика даже одну чашку чая и одно печенье подавала, сервировав стол по всем правилам. Овальный стол в центре комнаты всегда был накрыт белой накрахмаленной скатертью с изящной белой вышивкой. Ваза с фруктами или сухими цветами оживляла убранство стола красками природной палитры. В стеклянном держателе с гравировкой стояли запасные серебряные ложки, хотя Роза всегда тщательно следила за тем, чтобы перед любым пришедшим к чаю или ленчу гостем лежал полный комплект приборов.

Роза была такой гостеприимной хозяйкой, что Зак Эллиот, сидя за ее столом, чувствовал себя так же свободно, как если бы он ел банку консервированной фасоли за своим письменным столом в тюрьме в Бастид-Хиле. Он не стеснялся попросить себе добавки, и не один раз, а два, три, а то и четыре, говоря в оправдание, что, возможно, ему долго не придется наслаждаться домашней готовкой.

Сидевший в конце стола Кейс с гордостью посмотрел на жену, которая внесла и поставила на стол тарелку с печеньем и разными итальянскими деликатесами. Она предложила угощение Заку, который, казалось, уже готов был пустить над ним слюну, потом обошла стол и остановилась рядом с мужем.

– Налить тебе кофе?

Он оглянулся на нее через плечо.

– Да, пожалуйста. – Он прекрасно знал, что хочет он кофе или нет, не имеет особого значения – Роза все равно намерена обновить кофейный сервиз из тончайшего фарфора, расписанный розовыми и красными розочками. Чайный и кофейный сервизы неделю назад прислала из Бостона ей в подарок Аналиса.

Роза налила мужу кофе, замерла на минуту, любуясь кофейником и качая головой от восхищения, потом подошла к Заку и повторила всю процедуру.

Налив и себе чашку и взяв с блюда, которое держал Зак, не желавший выпускать его из рук, песочное печенье, она села за стол и взглянула на мужа.

– Расскажи Заку о письме от отца.

Зак умудрился засунуть в рот пышное печенье целиком, потом повернулся к Кейсу.

– Калеб написал, что они с матерью едва ли могут что-то сделать до тех пор, пока мы не найдем Аннику, но ее бывший жених Ричард Текстон хочет приехать и присоединиться к поискам.

– Я говорил тебе, что, если ты отправишь им телеграмму, сюда – ты и глазом не успеешь моргнуть – понаедет куча родственников. – На лице Зака была написана безнадежность.

– Я должен был сообщить им, – объяснил Кейс. – После того, как шайеннский «Лидер», взяв у меня интервью, опубликовал большой материал, посвященный Аннике и ее похищению, я испугался, что они его прочитают. – Он взглянул на Розу. – Жаль, что я не смог рассказать им обо всем лично. Уверен, мать с ума сходит от беспокойства.

Роза попыталась представить свою утонченную, царственно элегантную свекровь сходящей с ума от беспокойства.

– Не думаю, что она впала в истерику. Скорее наоборот, она ведет себя выдержаннее всех. Она из тех женщин, которые сначала всегда думают, что можно сделать в создавшейся ситуации.