Чтение онлайн

– Если ты к ней привязалась, ты заберешь ее с собой. Ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы у нее был хороший дом, такой дом, где она будет расти в безопасности и получит все, чего я не могу ей дать.

– Ты слишком любишь ее, чтобы отпустить. – Анника внимательно смотрела на него, хотя ей казалось, что горящий взгляд голубых глаз может буквально испепелить ее. – Думаю, она единственная, кого ты любил в жизни.

Она подошла слишком близко к правде. Бак слушал ее и не отрывал глаз от ее губ. Потом перевел взгляд на ее волосы, отметив про себя, что одна прядь выбилась из-под атласной ленты и упала ей на лицо. Ему до боли хотелось дотронуться до нее. Было бы так просто протянуть руку и провести пальцами по мягкой щеке. Так просто.

Но это будет его падением. И ее тоже.

Я думаю, она единственная, кого ты любил в жизни.

Слова эхом отдавались у него в ушах.

– Возможно ты очень удивишься… – прошептал он, думая вслух.

Так удиви меня, захотелось крикнуть Аннике, когда она услышала этот шепот, но она промолчала. Она напряглась, не сомневаясь, что сейчас он заключит ее в объятия. Она не знала, как поступит, если это случится, знала лишь, что ей хочется это выяснить. Отблески пламени играли на стенах хижины, масляная лампа заливала комнату мягким золотистым светом. Это был волшебный миг, и Анника была уверена, что никогда не забудет его, что бы ни случилось с ней в последующие недели или в ее жизни вообще.

Бак сделал шаг вперед, остановился, будто споря с самим собой, затем повернулся, схватил свою куртку и исчез за дверью.

Анника почувствовала, что ноги отказываются ее держать. Надежда покинула ее, уступив место разочарованию. Ее план вызвать его на разговор провалился. Он остался тверд в своем решении отказаться от Бейби. Более того, он ушел, не признавшись в чувствах, которые питал к ней самой.

Но она безошибочно поняла, что выражало его лицо до того, как он вылетел из хижины. Он хотел поцеловать ее так же сильно, как она ждала этого. Вооруженная этим знанием Анника не сомневалась, что в конце концов он не устоит.

Ну, а если устоит, придется ей взять дело в свои руки. Как иначе сможет она узнать, будет ли она чувствовать то же самое, целуясь с Баком, что чувствовала при поцелуях Ричарда Текстона. Может, она на всех мужчин реагирует одинаково. Может, что-то с ней не так.

Она знала, что должна это выяснить.

Вечер, похоже, был безвозвратно испорчен, и Анника решила надеть ночную рубашку и разложить постель, на которой не спала вот уже несколько дней. Пора было возвращаться к нормальной жизни или к той, которая по крайней мере могла считаться нормальной при сложившихся обстоятельствах. Бак давно уже выглядел совершенно измученным, и ночь в собственной постели ему совсем бы не помешала.

Когда шкуры, служившие ей постелью, были разостланы, Анника села на них, поджав под себя ноги, и, достав из сумочки щетку, расчесала волосы до блеска. После чего начала заплетать их в одну длинную толстую косу. Она не думала, что Бак возвратится прежде, чем она погасит лампы и залезет под одеяло. Каким-то образом он всегда знал, когда может войти в дом.

На этот раз, однако, она не кончила еще заплетать косу, когда дверь вдруг отворилась и на пороге возник Бак. Анника вскинула голову и посмотрела на него с нескрываемым удивлением. В руках он держал что-то тщательно завернутое в мешковину.

– Ты так замерз, что не смог работать? – спросила она, порадовавшись про себя тому, что ночи в горах были холодными.

Прежде чем ответить, Бак откашлялся.

– Я закончил.

– Да?

Он подошел к краю постели и уронил сверток ей в подол. Сверток был объемистым и довольно тяжелым.

– Что это?

– Разверни.

Анника нахмурилась, представив пушистых зверьков или их шкурки, которые, возможно, лежали сейчас у нее на коленях, скрытые мешковиной.

– Оно мертвое?

Губы Бака слегка – совсем слегка – изогнулись, но все же это была улыбка.

– Мертвее не бывает.

Она скорчила гримасу.

– Это подарок.

Не желая показаться невежливой, Анника встала и отнесла сверток на стол. Бак, так и не сняв куртки, последовал за ней.

– Что там?

Бак в ответ лишь пожал плечами, подумав, как это по-женски задавать вопросы, вместо того чтобы узнать самой. Он работал долго и упорно над своим подарком, и сейчас ему не терпелось услышать, что она скажет, когда его увидит.

– Послушай, – не выдержал он наконец, – это всего лишь подарок. Мое «спасибо» тебе за все, что ты сделала для Бейби-Баттонз.

Пытаясь унять дрожь в руках, Анника с силой сжала и разжала пальцы. Затем протянула руку к свертку и дернула за край мешковины. Внутри лежала мягкая, тщательно выделанная оленья кожа. Она была цвета слоновой кости – почти белая – и аккуратно сложена. Развернув ее, Анника увидела перед собой длинное пальто, отделанное прекрасным серебристым мехом, богаче которого ей еще не доводилось встречать. Взяв пальто за плечики, она приложила его к себе. Оно почти достигало ей щиколоток. Продолжая держать пальто в руках, она повернулась лицом к молча стоявшему рядом Баку.

– Бак! Это самое прекрасное пальто, какое у меня когда-либо было!

Он протянул руку и погладил пальцем рукав, зная, что не осмелится дотронуться до пальто, когда оно будет на ней.

– Я так не думаю, но во всяком случае тебе будет в нем тепло.

– Я хочу его примерить. – Она протянула ему пальто, явно ожидая, что он, как истинный джентльмен, подержит его для нее, пока она будет просовывать руки в рукава.

Бак на мгновение растерялся. Никогда еще ему не приходилось выступать в подобной роли. Задача, однако, оказалась не лишенной приятности, и он пожалел, что все так быстро кончилось.

Продолжая стоять спиной к нему, Анника расправила полы пальто и просунула одну за другой резные пуговицы в тщательно обработанные петли.

– Чудесные пуговицы. Где ты их взял?

Пуговицы были большими и круглыми, и каждая выглядела уникальной.

– Вырезал из рогов.

Анника провела рукой вдоль швов, затем вновь потрогала пуговицы. У него, похоже, ушло немало часов на это пальто.

Бак смотрел сверху вниз на склоненную голову девушки, восхищаясь ее золотыми, как мед, волосами, в которых в свете лампы проблескивала медь. Ее длинная коса была пышнее всех шкурок, какие ему доводилось когда-либо выделывать, и, даже не прикасаясь к ней, он знал, что она проскользнет меж его пальцев, как шелковый солнечный луч.