Придон
Шрифт:
Рипей качнулся, как дерево под ударом катящегося с горы валуна. Изо рта плеснула кровь, меч вывалился из руки, а разбитый щит соскользнул с локтя. Глаза затуманились, но на лице проступила слабая улыбка.
– Я победил, – услышали все его громкий хриплый шепот. Он повалился с грохотом, как падающая осадная башня.
Придон позволил вылить себе на голову пару кувшинов холодной воды, смывая кровь, и, как тцар и единственный руководитель похода, снова взобрался в седло и уже оттуда обозревал поле битвы. Все покрыто телами павших, трупами коней, блестят обломки мечей, топоров, копий, дротиков, в лужах крови отрубленные руки, головы, ноги, белые плащи полка Белозерца втоптаны в кровавую грязь и стали пурпурными.
Рядовые воины с лекарями бродят по местам ожесточенных схваток, помогают, выносят раненых. Кроме своих раненых, оказалось немало и куявских. Простых ратников дорезали на месте, чтобы не нарушали торжественную тишину воплями и стонами, а героев принесли и положили на краю ратного поля. Среди них были известные артанам люди, даже полководцы, но Тулея, как ни искали, не оказалось.
Неожиданно прискакал на взмыленном коне Вяземайт. Придон насторожился, но Вяземайт прокричал громко:
– Аснерд жив!.. Его просто сильно помяли. Какая-то сволочь снизу вспорола живот его коню!.. А потом почти раскололи его гранитную голову…
Воины радостно закричали, Придон раскинул руки, Вяземайт наклонился к нему, они обнялись. Придон ощутил, как от избытка чувств в глазах защипало, а взор затуманился.
– Слава богам, – шепнул он. – Я пробыл без него всего час, а мне так одиноко и холодно!.. Где он?
– Отнесли к его шатру, – ответил Вяземайт. Он ликующе улыбался. – Но это еще не все хорошие новости…
Придон спросил с радостной надеждой:
– А что еще?
Вяземайт указал на крепость:
– Взгляни.
Над дворцом развевался желто-голубой прапор с огненным конем.
– Как это… – воскликнул Придон. Он не верил глазам, ибо собирался долго осаждать, штурмовать, долго бросать огонь из баллист. – Как удалось?
– Погляди, – ответил Вяземайт с недоброй ухмылкой, – кто сюда скачет…
Наместник допустил ошибку, послав на помощь Тулею весь юродской гарнизон, а второй серьезный промах был, когда велел открыть перед отступающими городские врата. Вместе с остатками гарнизона ворвались и артане, завязалась жестокая битва, ворота все-таки сумели закрыть, ворвавшиеся артане полегли, но погибли и все те, кого они преследовали, а самих артан сумели добить стрелами со стены и с башни.
Но Вяземайт, холодно рассчитывая битву, все время помнил о конечной цели: взятии крепости. Когда Мирошник вывел на помощь Тулею весь гарнизон, Вяземайт торопливо сказал Канивцу:
– Пора! Твой час пришел!
Тысяча кавинчан уже стояла в лесу с протипоположной стороны крепости. Когда прибыл Канивец с приказом, все помчались к стенам, у каждого пятого в руках лестница. Их даже не заметили, ибо все, кто мог держать в руках оружие, вышли из ворот в помощь сражавшемуся Тулею. Артане быстро приставили лестницы к стенам, глазомер не подвел, хватило даже с запасом, быстро начали взбираться, Канивец придержал у ближайшей башни, пока не взобралась половина, затем с воинским кличем побежали по стене, сметая с пути усталых защитников.
Участь крепости была решена. Мирошник, сам раненный трижды, едва держался на ногах, он первый заслышал артанский клич на стенах его крепости, застонал в страхе и яростном бессилии, закричал изо всех сил:
– Прекратить, прекратить бой!.. мы сдаем крепость!
Люди Канивца зарубили последних защитников ворот, сбили запоры и распахнули ворота. Мирошник сорвал с головы шлем, ветер тут же вздыбил длинные седые волосы, а наместник повесил на острие меча, вскочил на коня и, выскочив из ворот навстречу артанам, поскакал к шатру, где реял стяг Придона.
Придон беседовал с плотным немолодым человеком среднего роста в белой одежде. Длинные седые волосы и бритый подбородок говорили о его высоком ранге волхва, Придон разговаривал с ним почтительно.
Мирошник закричал еще издали:
– Мы сдаемся! Сдаемся!
– Поздно, – ответил Придон с жестокой ухмылкой.
Вяземайт после быстрого подсчета сообщил, что на поле брани вышло около трехсот беров, больше двух тысяч беричей и не меньше чем двадцать тысяч отборного куявского войска. Это было все лучшее, чем располагала Куявия. Это было все, чем располагала Куявия. Кроме того, полегло не меньше чем тридцать тысяч наемников из других стран.
– И хотя труп Тулея все еще не найден, – сказал он, – что странно, однако теперь можно сказать, что Куявии больше не существует!
Щецин сказал с веселой насмешкой:
– Разве превращена в пустыню?
– В Куявии не осталось воинов, – объяснил Вяземайт. – Даже этот последний из городов, Черный Утес, можно сказать, уже без охраны.
Щецин кивнул:
– Он в полном составе вышел с этим войском. Я узнал их стяги.
– Но как мог исчезнуть Тулей?
– У них было много колдунов, – сообщил Щецин. – Мы их посекли всех, но они многих героев сожгли, лишили сил… Могли его под чужой личиной вывести из боя.
Аснерд поморщился, крякнул:
– Непохоже на Тулея. Он был смелым воином. А здесь же осталась его дочь… Почему не стал драться до последнего? Придон выкрикнул в злом нетерпении:
– Вяземайт!.. Собери сотню крепких ребят, что еще могут держаться в седлах. Я еду в Черный Утес.
– Сейчас? – удивился Вяземайт.
– Почему нет?
– Посмотри на небо.
Огромное красное солнце опускалось к краю земли. Багровое небо стало таким же страшным, как и пропитанная кровью земля, так же темнело, как и кровь, что впитывалась в землю, теряя живой алый цвет
Придон прорычал:
– Я не доживу до утра!.. Едем!
Вяземайт несколько мгновений смотрел неотрывно, брови поползли вверх. Придон отвернулся, оруженосец подвел коня.
– Хорошо, – сказал Вяземайт неохотно. – Но ты себя роняешь, Придон.
– Куда еще? – воскликнул Придон. – Я уже на дне самой глубокой бездны!.. Умоляю тебя, поезжай со мной!
Вяземайт сухо усмехнулся:
– Ты можешь просто приказать.
– Приказать? – переспросил Придон. – Я и так слишком много приказываю! Почему я должен приказывать друзьям?