Чтение онлайн

— Давай-ка потише. В сторонку и остановись.

Джонни предпринял последнюю попытку угробить их обоих, затем ударил по тормозам, и машина замерла.

— Я поведу, — сказал Мики, открывая пассажирскую дверцу. Он много раз управлял машиной на ферме дяди.

Вскоре они уже катили по Лексингтон-авеню. Верх был опущен, стереосистема ревела во всю мощь. В этот час других машин на дороге не было, и ребята были у всех на виду. Полицейский заметил их, когда они пронеслись по перекрестку Сорок пятой и Леке. Скорость не вывела бы копа из дремотного состояния, зато пронял грохот. Еще он заметил, что не горела одна из фар.

«Роллинг стоунз» распевали «Сатисфэкшн». Звук был включен до отказа, поэтому Мики не услышал сирены, но случайно посмотрел в зеркальце и увидел проблесковый маячок. Он стал прикидывать, какое правило нарушил. Ехал с нормальной скоростью, может, на несколько миль быстрее, чем положено. Но это никого бы не встревожило. Затем до него дошло: машина краденая. Не исключено, что уже разослан сигнал всем постам. Времени на раздумья не было — он нажал на газ.

Джонни на пассажирском сиденье стучал воображаемыми барабанными палочками, когда его приятель взвыл — произошло что-то явно нехорошее — и бросил машину вперед. Джонни чуть не перелетел на заднее сиденье.

— В чем дело? — крикнул он. Стрелка спидометра быстро ползла вверх: семьдесят, восемьдесят. Внезапно Мики резко повернул направо и понесся по Тридцать пятой в сторону Парк-авеню, где сделал опасный вираж и повернул к окраине. Джонни ничего не понимал. «Что происходит?» — крикнул он. Мики не ответил. Он был поглощен управлением автомобилем. Через несколько секунд Джонни обернулся и насчитал четыре проблесковых маячка в трех кварталах за ними.

— Черт побери!

— Они далеко?

— В трех кварталах. Нагоняют.

— Надо что-то предпринимать.

Джонни решил, что идея неплохая.

Машина неслась со скоростью девяносто миль в час, и страх, которого они не испытывали в грузовичке Братана, теперь охватил Джонни.

— Приготовься! — крикнул ему Мики. — Я сейчас заторможу! Прыгай и беги в какой-нибудь переулок!

Но как только он нажал на педаль тормоза, зад автомобиля стало заносить. Мики снова дал газ и, когда «мустанг» выровнялся, перевел ручку автоматической коробки передач в положение «стоянка». Машина прыгнула на тротуар с диким визгом.

Джонни выскочил на мостовую, когда автомобиль еще продолжал двигаться. Что было мочи бросился в сторону Тридцать пятой, скатился по лестнице в подвал и оказался в переулке. За ним никто не гнался. Получилось!

Мики не так повезло. Он попытался выскочить из машины, когда она летела, накренясь на бок, но оступился и ударился плечом о мостовую. Боль показалась почти невыносимой. Он силился подняться, но копы были уже рядом и наставили на него револьверы.

— К стене, сопляк! Подними руки!

— Не могу. У меня, кажется, вывихнуто плечо.

— Не пудри мне мозги! — Полицейский завел ему руку за голову. Мики вскрикнул и потерял сознание.

— С ним вроде был второй? — спросил другой полицейский, пока они ждали машину «скорой помощи».

— Вряд ли. Мы бы видели, как он дал деру.

В то время Мики уже исполнилось восемнадцать. Он был совершеннолетним, и его обвинили в похищении автомобиля, что считалось кражей в крупных размерах. Адвокат убедил его и родителей, что парню лучше признать себя виновным и согласиться с приговором от трех до пяти лет тюрьмы. «Через год, максимум через два, он выйдет на свободу», — заверил он их.

Имя Джонни так и не всплыло. Он пару раз разговаривал с приятелем до того, как состоялось согласованное признание вины обвиняемым. Но беседы только начинались и тут же неловко обрывались. Мики принял на себя вину за них обоих. О чем еще было говорить?

У Трейси была последняя козырная карта, и она решила ею воспользоваться, прежде чем отойти отдела. Она написала Клею Эвансу письмо и приложила к нему отчет Хоакина Санчеса о разговоре с Пабло Гонсалесом.

Трейси ждала две недели в надежде, что Клей или Элена ей позвонят. Если бы в тот день Элена не поднялась и не ушла, она бы сдалась и взяла пять тысяч. По крайней мере Трейси убеждала себя в этом. Она не была уверена, но, может быть, и теперь согласилась бы принять пять тысяч, однако для этого клиентке следовало позвонить.

Но у Элены не было намерений звонить Трейси Джеймс. А Клей? Он просто посмеялся над письмом адвоката. В первый момент хотел выкинуть его в корзину, но затем решил сходить к Уэсли Брюму — узнать, уж не вздумал ли тот скрыть от него какую-нибудь информацию о Джеронимо. Прокурор все еще возмущался провалами памяти полицейского во время слушаний об обжаловании. После того как и Уэс похихикал над письмом, Четвертый с удовольствием его порвал.

Трейси приложила к заявлению об устранении отдела договор с условиями, на которых она бралась защищать клиента. Заявление рассмотрел судья Ричардсон — новый судья, специально назначенный вести дело Руди, — и после кратких слушаний, на которых Элена предпочла не присутствовать, судьба Руди оказалась в руках государственного защитника Чарли Петерсона.

Чарли Петерсон работал государственным защитником уже десять лет. Неглупый малый, окончил с отличием Джорджтаунский университет. Но в его жизни образовался некий вакуум, подобный пустыне, которую приходилось постоянно увлажнять. Водкой. Он выбрал этот напиток, потому что уверовал в миф, будто водка не пахнет. Хранил бутылку в столе и, когда ему требовался глоток, запирал дверь и не отказывал себе. Впрочем, ему не удавалось обмануть никого, кроме самого себя. Пристрастие адвоката к водке было известно и в канцелярии, и всем, кто работал в здании суда. Говорили, что если надо с ним что-то серьезно обсудить, то лучше ловить Чарли утром. После обеда он был практически невменяемым. Не подумайте, говорить он мог так, что язык не заплетался, поддерживал беседу, будто понимал, о чем идет речь. Но если требовалось получить у него разумные ответы на вопросы, следовало обращаться как можно раньше.